Умение настроиться на волну ребенка, взаимопонимание между родителями и малышом помогают лучше направлять его развитие и избегать формирования тревожного склада характера. Чрезмерная опека мешает ребенку самостоятельно воздействовать на окружающий мир. Внимательным или небрежным отношением со стороны родителей в дальнейшем будут обусловлены такие качества их сына или дочери, как уверенность в себе или робость. Бенедек, Эриксон и Лэнг писали о „базисном доверии“, Ньюманн — об „изначальном контакте“, Роф Карбальо — об „эмоциональном союзе“. Сможем ли мы доверять миру или же он станет для нас враждебными джунглями, полными коварных ловушек, — во многом зависит от самого раннего жизненного опыта. Джон Боулби изучал привязанность ребенка к окружающим людям и пришел к выводу, что на ее основе строится вся модель мировосприятия. По мнению Боулби, „наличие или отсутствие близкого и надежного человека определяет спокойную или тревожную реакцию на потенциально опасный раздражитель; эта связь закладывается с первых месяцев развития малыша; причем не так важно, чтобы такой человек постоянно находился рядом, главное, чтобы он просто был в жизни ребенка“. Карлос Кастилья дель Пино полагает, что ядро невротического, то есть склонного к тревожности, характера составляет неуверенность, а все остальные симптомы — фобии, навязчивые состояния, соматические проявления, ипохондрия — не что иное, как последующие наложения. Неуверенность напрямую влияет на самооценку личности в целом или в отдельных аспектах: в любви (боязнь сексуальной несостоятельности), в физическом самочувствии (страх перед болезнями), в межличностных отношениях (страх показаться смешным).
Убежденность, что мир непредсказуем, неспособность повлиять на ход событий и, наконец, глубокая неуверенность в себе составляют основу отрицательной аффективности, для которой характерен самый разнообразный комплекс чувств. Недоверие, например, можно понимать как страх, что окружающие не оправдают надежд. Ревность следует трактовать как боязнь, что дорогой человек предпочтет соперника. Беспомощность, то есть ощущение собственного бессилия, вызывает уныние и панику.
6. Отрицательная аффективность как базисная структура
Кажется, я подошел вплотную к разгадке одной из самых сокровенных тайн нашего существования. Такое чувство, будто шаг за шагом приближаешься к основе основ страхов, депрессий, тоски и навязчивых состояний. Эмоциональность является первопричиной многих явлений. Древние мыслители ошибались, рассуждая о „страстях“ или „аффектах“ и полагая, будто чувства приходят извне, завладевают нами, словно мы — всего лишь пассивные объекты воздействия посторонних сил (не зря мы говорим „меня охватил гнев“). Но это неверно, страсти исходят изнутри, подобно тому как оружейный залп зарождается в стволе, хотя курок и находится снаружи. Кипение чувств подталкивает и направляет когнитивные процессы. Величие человеческой натуры заключается в том, что созидательный аналитический разум пытается обуздать порывы страсти.
Великий Спиноза говорил о конатусе, об импульсе, центральном ядре бытия. Сущность человека составляют желания, неустанный динамизм и подверженность страстям. С точки зрения феноменологии, центробежная энергия желаний заключается в их интенциональности. Латинская приставка in очень важна для этого слова, ибо одновременно содержит в себе статичность и динамизм, направленность на некий предмет. Иначе говоря, интенциональность означает „направленность на цель“. Основа нашего отношения к реальности — это целевая установка. Человек — не „вещь в себе“. Мы рождаемся слабыми, ущербными, зависимыми, но жаждем обрести во всей полноте тот мир, к которому устремлены все наши помыслы и надежды. И прежде чем исследовать конкретные аспекты бытия, мы производим их эмоциональную оценку, формируем эмоциональный тон. Немало времени должно пройти, прежде чем чувства остынут, уступив место рациональному подходу. Началом всех начал были и остаются существа чувствительные, деятельные, обделенные, уязвимые — то есть мы, люди.
Отрицательная аффективность имеет самые разнообразные последствия: вынуждает целенаправленно искать негативные раздражители и интерпретировать нейтральные происшествия как неприятные, сужает внимание, иногда полностью сосредотачивая его на самом индивиде, заставляет во всех подробностях вспоминать горестные события, отягощает сознание чуждыми мыслями, вызывает мыслительную жвачку и порождает тягостное состояние дисфории, которым отмечены многие аффективные расстройства. П. Саловей, Д. Бирнбаум, Д. Чоффи и в особенности Д. В. Паннебакер изучали, каким образом отрицательная аффективность влияет на развитие неврозов и патологических страхов, и сделали вывод, что она может выражаться в повышенной тревожности или депрессии. В этом вопросе психиатры долго не могли прийти к единому мнению: одни считали, что речь идет об одном и том же расстройстве, другие — что о двух разных. Похоже, правы все-таки вторые. Тем не менее Кендлер подчеркивал, что обе патологии имеют точку соприкосновения: отрицательную аффективность.
Наш организм представляет собой источник эмоциональных проявлений, которые развиваются, меняются, затормаживаются и комбинируются в зависимости от приобретенного опыта. Тут мне представляется уместным напомнить читателю то, что я говорил о структуре личности в других книгах. В отличие от многих современных психологов, я считаю, что важно выделять три уровня личностных характеристик.
1. Биологически обусловленные компоненты: это подструктура, сложившаяся на генетическом уровне. Уникальное сочетание карт, которые выпали нам перед началом игры, нашей жизни. Данный уровень подразумевает все физиологические аспекты, но меня больше всего интересуют три момента: основные интеллектуальные функции, темперамент и пол. Темпераментом принято называть устойчивые особенности психической деятельности человека. Басс и Пломин, крупные специалисты в этой области, особо выделяют два аспекта: „наследственные личностные черты“ и „черты, сформировавшиеся в раннем детстве“. К ним можно отнести повышенную чувствительность, предрасположенность к страхам, отрицательную аффективность.
2. Приобретенные компоненты: наш характер. Комплекс усвоенных эмоциональных, познавательных и оперативных навыков, в известной степени зависящих от предыдущей подструктуры, — то, что специалисты называют „второй натурой“. Эти характеристики устойчивы и обусловлены жизненной практикой. Страхи, приобретенные в результате полученного опыта, относятся именно к данному уровню.
3. Осознанные компоненты: то, как человек понимает и воспринимает свой характер, как разыгрывает выпавшие ему карты. Эта подструктура включает жизненную направленность, способы ее реализации в тех или иных обстоятельствах, систему ценностей и умение противостоять трудностям.
Биологическая предрасположенность к отрицательной аффективности является одной из особенностей психической деятельности, структурой, которая окончательно складывается под воздействием приобретенных навыков, то есть постепенно превращается в характер. Вероятно, именно в ходе этого длительного процесса, определяющего темперамент, природная сверхчувствительность перерастает либо в тревожное расстройство, либо в депрессию.
7. Еще один шаг к разгадке: слепой оптимизм человеческого существа
Мы достаточно говорили о мрачном, и теперь пришло время взглянуть на другую сторону медали. Наша жизнь полна слепого оптимизма. Это непреодолимое стремление к будущему, порыв, который Спиноза именовал словом conatus, „стремление“, а мы предпочитаем называть инстинктом выживания. Древние мыслители, рассуждая о душе как начале начал, имели в виду дух, воодушевление, силу, покидающую человека в минуты отчаяния и уныния. Такие срывы происходят, например, во время депрессии: животворящий источник пересыхает, и тогда люди сталкиваются с одной из самых серьезных проблем медицины, психологии, педагогики. Как быть, если человек пал духом? Как восстановить иссякшие силы? К рассудку взывать бесполезно, ведь эмоции ему неподвластны. Нет смысла доказывать отчаявшемуся, что жизнь прекрасна и полна значения. Неодухотворенный разум может привести нас к вполне обоснованному пессимизму. Существует множество причин, чтобы отказаться от продолжения рода, ведь мир так опасен. Существует множество причин, чтобы впасть в уныние при мысли о смертной природе человека, этого несчастного мыслящего существа, которое знает, что умрет. Но тем не менее с самого рождения мы устремлены в будущее. „Горячая“ лимбическая система заставляет идти вперед, а кора головного мозга, вместилище холодного разума, размышляет, подсчитывает, предвосхищает. Она-то и делает нас разумными пессимистами. Бальтасар Грасиан[32], человек осторожный и предусмотрительный, не отличавшийся особым жизнелюбием, писал: „Нам не следовало бы появляться на свет, но раз уж так вышло, нам не следовало бы умирать“.
