Смоленску капитуляцию, используя на этот раз переговоры с московскими великими послами. Пугая бояр калужским «вором», королевские чиновники предложили им следующий план: «Когда Смоленск прекратит сопротивление и присягнет Сигизмунду, его величество сам возглавит поход на Калугу, истребив «вора» и успокоив Русское государство, вернется в Польшу на сейм, где и решится вопрос об отпуске на царство Владислава».
Боярин Салтыков не раз советовал Сигизмунду распустить слухи о походе против Лжедмитрия II и под этим предлогом занять Москву крупными силами. Опасаясь подобного исхода дела, послы Василий Голицын и Филарет Романов просили короля не ходить к Калуге и заявили, что сами справятся с «вором» при помощи наемного войска, находящегося в Москве.
Тщетно послы добивались выполнения условий мирного договора и отвода в Польшу отрядов, разорявших русские города и села. Сигизмунд и слышать не хотел об очищении захваченных русских земель, а овладение Смоленском стало для него вопросом личного престижа.
30 октября в королевский лагерь прибыл Жолкевский. Послы уповали на его помощь, но их ждало жестокое разочарование. Вместе с сенаторами гетман категорически настаивал на сдаче Смоленска для почести короля. Тогда послы зачитали текст договора Жолкевского с воеводой Валуевым. В этом документе гетман от имени Сигизмунда обязался отвести войска от Смоленска сразу после того, как смоляне принесут присягу Владиславу. По договору, поляки должны были очистить все занятые порубежные русские города. Послы тщетно взывали к Богу и к чести стоявшего перед ними Жолкевского. О договоре с Валуевым не желали слышать ни сенаторы, ни сам гетман. «Если впредь об этой записке станете говорить, то вам (послам) будет худо», — заявили паны.
Разногласия о будущей границе двух государств и вероисповедании царя оказались непреодолимыми. Улучив момент, Филарет Романов вновь стал толковать с канцлером Львом Сапегой о принятии Владиславом православной веры. Но канцлер посмеялся ему в глаза. «Об этом, преосвященный отец, поговорим в другой раз, как время будет, я к тебе нарочно приеду поговорить; а теперь одно скажу, что королевич крещен и другого крещения нигде не писано».
Доказывая необходимость перехода католического принца в православие, послы говорили: «Никак не может статься, что государю быть одной веры, а подданным другой, и сами вы не терпите, чтоб короли ваши были другой веры».
Жолкевский счел необходимым оправдаться за то, что не выполнил обещания и увез с собой низложенного царя Василия.
Филарет отвечал ему с укором: «Ты на том крест целовал и крестное целование нарушил».
Сокрушение оппозиции внутри Семибоярщины позволило дипломатам короля занять более жесткую позицию на мирных переговорах. 18 ноября они предъявили послам ультиматум насчет немедленной сдачи Смоленска. Голицын просил разрешения посоветоваться с Филаретом Романовым, лежавшим в ту пору больным в своей палатке.
«Того никакими мерами учинить нельзя, — заявил Филарет, — чтоб в Смоленск королевских людей впустить; если раз и не многие королевские люди в Смоленске будут, то нам Смоленска не видать; а если король и возьмет Смоленск приступом мимо крестного целованья, то положиться на судьбы Божии, только б нам своею слабостью не отдать города».
После совета с Романовым Голицын вызвал к себе всех земских представителей — дворян, приказных, духовных лиц, стрельцов и московских посадских людей — и сообщил им об окончательной неудаче мирных переговоров. В вооруженном королевском лагере послы стали заложниками. После совещания члены собора постановили отстаивать почетные условия мира, чего бы им это ни стоило.
Королевские войска хозяйничали в столице России. Великородные бояре покорно выполняли распоряжения Сигизмунда. Но король не чувствовал себя хозяином положения, пока Смоленск отказывался признать власть завоевателей.
Чтобы окончательно поставить Россию на колени, надо было сокрушить Смоленск. 21 ноября 1610 года Сигизмунд возобновил штурм непокорной крепости. Едва забрезжил рас свет, взрыв огромной силы потряс окрестности. Осела одна из башен, рухнула часть стены. Трижды неприятель врывался в город и трижды принужден был отступить. Кровопролитная битва за Смоленск возобновилась. Вновь звучали выстрелы, и на голову защитников города падали вражеские ядра. Гром пушек под Смоленском развеял в прах иллюзии русских людей, еще недавно возлагавших свои надежды на московский мирный договор.
Трижды королевские войска бросались на приступ и трижды были отбиты.
СМЕРТЬ ЛЖЕДМИТРИЯ II
Подвергнув гонению подлинных и мнимых сторонников Лжедмитрия II в Москве, войска боярского правительства при поддержке королевских рот предприняли наступление на калужский лагерь. Они изгнали казаков из Серпухова и Тулы и создали угрозу для Калуги. Самозванец потерял надежду удержаться в Калуге и стал готовиться к отступлению в Воронеж, поближе к казачьим окраинам. Он велел укрепить тамошний острог и снабдить его большими запасами продовольствия. Одновременно он послал гонцов в Астрахань на тот случай, если Воронеж окажется для него ненадежным убежищем.
Лжедмитрий рассчитывал найти общий язык с руководителями астраханских повстанцев. Он сообщил им, что намерен вскоре выехать в Астрахань со всей своей семьей.
Боярское окружение, уцелевшее подле «царика», становилось все более ненадежным. Некоторые из его придворных подверглись казни по подозрению в измене. Среди других лишился головы боярин Иван Годунов — романовская родня.
Недалекий и бесхарактерный, Лжедмитрий II был лишь номинальным главой калужского лагеря. Подлинным вершителем дел при нем был атаман Заруцкий.
После бегства самозванца в Калугу один из его любимцев, пан Яниковский, дал знать королю, что он и его друзья готовы отрубить «вору» голову и удержать Калугу до подхода коронных войск. В то время Сигизмунд отклонил его предложение. Гражданская война подрывала силы России, что отвечало целям Речи Посполитой.
Гетман Ружинский затеял собственную интригу против «царика». Через одного поляка он написал капитану Вандтману-Скотницкому, чтобы тот вместе с поляками, находившимися в Калуге, захватил «Дмитрия» и привез в Тушино. Гонец передал записку «вору», а тот велел утопить капитана без суда и следствия.
После избрания Владислава на русский трон самозванец стал помехой для осуществления королевских планов. В конце ноября 1610 г. Сигизмунд особым универсалом повелел жителям Калуги схватить Лжедмитрия и прислать его под Смоленск.
Королевский универсал не дал результата. Калужский лагерь все больше втягивался в войну с поляками. У самозванца было немало тайных врагов, но никто из них не решился возглавить заговор.
Для исполнения универсала нужны были люди, которые располагали средствами для переворота.
Когда Лжедмитрий II появился в Подмосковье, на его сторону перешел служилый касимовский царь Ураз Мухамед с войском. После распада тушинского лагеря он отправился под Смоленск и поступил на королевскую службу.
Ураз объявил, что намерен посетить Калугу, где находилась его семья. Конечно, это был всего лишь предлог. Если бы он приехал открыто, его встретили бы с распростертыми объятиями. Но
