ловит её, а ей приходится схватиться за его плечи, чтобы не упасть.
Охнув, брюнетка тут же прикладывает ладонь к губам, извиняется, и виновато улыбается. Давид в ответ одаривает её ничего не значащей улыбкой, вежливо кивает и собирается отойти, но девушка удерживает его и что-то говорит. Улыбка из виноватой становится более открытой и приглашающей. Я уже не раз видела, как девушки реагируют на моего мужа, поэтому и в этот раз не удивляюсь. Давид же особо никакой реакции не проявляет. Коротко мотнув головой, что-то отвечает и направляется к нам.
Занимает своё место рядом со мной.
— Тебя чуть не снесли? — с улыбкой киваю на красивую брюнетку, всё ещё смотрящую в сторону моего мужа.
— Типа того. Жить буду, — потянувшись за бутылкой, наливает себе коньяк, а потом косится на мой бокал, — Долить тебе вина?
— Давай.
— Ооо, Дава вернулся. Ты там себе легкие ещё не выкурил? — смеётся Армен.
— На месте, раз дышу, — усмехается Давид, наполняя мой бокал белым сухим вином.
— Как паровоз, ей Богу. Ани, ты там следи за ним. Даже я столько не курю.
— Да, я тоже заметила, что что-то он зачастил, — соглашаюсь с Арменом, положив ладонь на бедро Давида. — Ты бы и правда, чуть притормозил. Привычка все же вредная это.
— Разберусь, — коротко бросает, вручая мне бокал.
Ребята за столом смеются, мужчины пьют, разговаривая о чём-то своём. Так получается, что спустя минут двадцать девчонки пересаживаются, чтобы было удобнее разговаривать и не кричать через весь стол, а мужчины собираются на правой его половине.
— Я пропустила пять серий из-за этой поездки, — возмущается Лилит, — Ани, ты смотрела?
— Да.
Мы с ней вместе смотрим один сериал, который пока что выходит по одной серии в день. В интернете появляется только через неделю, поэтому если мы пропускаем серию по тем или иным причинам, то потом делимся друг с другом тем, что там происходило.
— Отлично. Я в понедельник забегу днем, когда мужики наши будут на работах, обсудим. И заодно следующую вместе глянем.
— Тогда и я с вами, — присоединяется Анаит, — что это вы без меня удумали сидеть?
— Да куда уж мы без тебя, — улыбаюсь ей. — Заодно Лилит расскажет о своей поездке.
— Ой, дааа. Я столько фоток наделала. Отлично мы съездили, — на её лице появляется умиление, а глаза наполняются взволнованным блеском, — прямо знаешь — иногда все-таки полезно вдвоем куда-то смотаться. С детьми конечно, тоже хорошо, но вот с мужем — прямо топчик. Эдгар даже мне вот что подарил, — протягивает ладонь и демонстрирует красивое колечко с аккуратным камушком.
— Здорово.
— Ой, класс, — с любопытством рассматривает украшение Анаит, — серебро?
— Да. СЕ-РЕБ-РО, — повысив тон, Лилит как-то странно смотрит на своего мужа через весь стол, а тот, отвлекшись от разговора, не сдерживается и громко смеётся.
— Что? — остальные недоуменно крутят головами.
Давид, Ромел и Эдгар вместе работают в ювелирной фирме, поэтому разговоры о драгоценных металлах у них в приоритете.
— Ну расскажи — расскажи, какое ты хотел мне купить, — подруга картинно складывает на груди руки, будто обижается.
— И купил бы, — твердит Эдгар, — нет, ну а что? — разводит руками, смотря на мужчин, — Я предлагал ей заказать кольцо. Из РЕДЧАЙШЕГО, — вскидывает палец вверх, — драг металла. А она отказалась. Вот что за женщина?
— Из какого? — недоумевает Анаит, пока Лилит пилит мужа сощуренными глазами.
— Из осмия, — чеканит вместо него, и все за столом разражаются смехом.
— Это чтобы, когда ты в следующий раз на работе задержался, она тебе с порога подзатыльник влепила и сразу убила? — смеётся Давид.
— Не успела бы, — ехидно играет бровями Эдгар.
— Ну ты блин, — возмущается Лилит, бросая в него через весь стол салфеткой, пока присутствующие окатывают их второй волной смеха.
— Да ладно, я же тебя люблю, — ловит летящий в него бумажный снаряд и делает вид, что жена попала ему прямо в сердце.
— Я вижу! — фыркает она, но уже спустя секунду смотрит на него влюбленными глазами.
Мои губы разъезжаются в улыбке. Я люблю наблюдать за этими двоими. Они всегда так — сначала прикалываются друг над другом, а потом обнимаются, как ни в чём не бывало.
— Лил… — зову негромко подругу.
— М?
— А осмий это….
— Металл драгоценный. Начальник ребят подумывает о том, чтобы вложиться в акции компании, которая его добывает. Давид не говорил?
— Нет. Мы не говорим о его работе особо.
— Ну, в общем, осмий — самый тяжелый драг металл в мире, — объясняет она, отрезая себе кусок мяса. — И токсичный. Им, как и ртутью, дышать нельзя, поэтому украшений из него не делают. Только для специальных целей каких-то используют.
— Аааа, — поняв, наконец, над чем все смеялись, тоже улыбаюсь. — Да уж, подарок был бы отличный…
— Мхм. Правильно сказал Давид — я бы так приложилась к макушке Эда этим колечком, мало бы не показалось.
Мы смеёмся, а чуть позже отправляемся танцевать. Я люблю живую музыку, поэтому с удовольствием присоединяюсь к девчонкам. В какой-то момент обернувшись, замечаю на себе продолжительный взгляд Давида и улыбаюсь ему. Он кивком головы отвечает, задумчиво наблюдая за тем, как я двигаюсь.
Немного потанцевав, возвращаюсь обратно.
— Подашь стакан с водой? — Трогаю мужа за плечо.
Он, взяв его, вручает мне. Смачиваю горло, и возвращаю обратно.
— Потанцуем?
Беру его за руку и тяну. Сейчас звучит медленный танец, и многие наши, разделившись по парам, отправились на танцпол.
Обведя зал взглядом, Давид встаёт, и взяв меня за руку, ведёт за собой в центр.
Обняв за талию, прижимает к себе.
— Твоя любимая песня, — говорит пока мы двигаемся. — ты в детстве ее пела постоянно.
— Да. — С улыбкой заглядываю ему в лицо. — Ты помнишь?
— Сложно не помнить, когда мы с пацанами ловили рыбу на озере, а ты приходила и распугивала её, беря самые высокие ноты.
Давид хмыкает, а я смеюсь.
— Мне казалось, что я очень хорошо пою.
— Возможно, так и было, но мы в тот момент оценить были не в состоянии.
— Я помню. Вы меня все время прогоняли, а я обижалась. Не понимала, почему вам так не нравится, я ведь стараюсь.
Давид усмехается и смотрит поверх моей головы, пока мы медленно топчемся на месте. Да, в детстве, мы с Мариам всегда бегали за ними. Нам хотелось общаться со старшими ребятами, а им конечно же, до нас малявок не было никакого дела.
Помню, как мы прибегали в слезах, жаловались, что они от нас прячутся, а мама моя успокаивала меня. Говорила, что когда я вырасту, то выйду замуж за Давида и тогда он прятаться от
