чтобы она гордилась мной. Но после моего признания этого явно не произошло. Я тяжело вздохнул.
— Говори уже.
— Ты обещал, что будешь добр к ней, — объявила она.
— Она знала, что это всего лишь на один вечер. Я не давал ей никаких обещаний.
Конечно же, кроме обещания удалить несуществующее видео.
— Кейс, я люблю тебя, но иногда ты настоящий мудак.
— Никогда не убеждал в обратном.
— Она как раз для тебя.
Я не ответил.
— Не вычеркивай ее из своей жизни. Она не из тех девушек, которыми воспользуешься и выбросишь.
— И ты поняла это, проведя с ней всего лишь двадцать минут?
— За короткое время можно многое узнать о человеке, если быть внимательным. — И она скинула, оставив меня размышлять о том, что, черт возьми, ей известно, отчего она так быстро стала беспокоиться о Шей.
Ну, наверное, я понимал, почему Шей могла нравиться людям. Тяжело не поддастся ее уму, дерзости и прямолинейному характеру. Ведь я понимал, что, когда не смог найти ее на мероприятии, внутри меня что-то изменилось. Я решил, что она сбежала. Думал, что мне не удастся признаться ей во всем. Это чувство вызвало в моей груди огромную пустоту, возникшую из ниоткуда.
А после я увидел ее лицо, когда она вышла из уборной. Его выражение едва не убило меня. Как бы сильно Шей ни старалась скрыть грусть от того, что произошло с Корой, я все равно увидел ее, а потом она заметила меня, и на смену пришло чувство облегчения. Меня. Словно она впервые была рада видеть меня. И в то мгновение мне захотелось защитить ее. Защитить от всех злых девушек мира. Защитить от людей, которые не замечали, какой поистине красивой она была. Но не мог сделать этого из-за лжи, повисшей над нами. К сожалению, я слишком поздно осознал, что невозможно признаться ей и не закончить все так… как все закончилось.
* * *
— Собираешься целый день дуться? — спросил Тайер с водительского места своей машины на следующий день. — Тогда день выдастся хреновым.
— Может быть.
Вчера я целый день не выходил из комнаты. Мне было так хреново после разговора с Жизель, не говоря уже о моей вине в том, как все прошло в пятницу.
— По-твоему, я мудак?
— Что?
— Жизель сказала, что иногда я настоящий мудак.
— Бываешь.
Я смерил его взглядом.
Но Таейра взгляд не испугал, он проигнорировал меня и съехал на парковку у Медвежьей горы.
— Можешь поверить, что в октябре выпадет снег? — спросил он, наш серьезный разговор явно закончился.
— Это Колорадо. Все возможно.
Мы вылезли из машины и вдохнули свежий утренний воздух. Мы уехали из дома ещё до рассвета, желая добраться сюда сразу, как начнут работать подъемники. Я и Тайер схватили сноуборды и отправились к коттеджу.
Мы сели на первый заработавший подъемник, чтобы подняться на вершину горы и прокатиться впервые за сезон. Сиденье резво поднималось по тросу вдоль склона. Вид никогда мне не наскучит. В горах я ощущал себя как никогда дома… и живым.
— Итак, — проговорил Тайер, — что случилось между тобой и Шей? Я понял, что лучше было не спрашивать, когда ты вернулся без нее, но сейчас решил, что прошла пара дней, так что…
Я не хотел никому признаваться в содеянном. Но Тайер — мой лучший друг, он стал мне почти братом. И таким же любопытным. Раз он до сих пор хорошо относился ко мне после того, как я увел у него девчонку в девятом классе, то увидит мой косяк в истинном свете. Ужасная оплошность в суждении.
— Я хреново с ней поступил.
— Хуже чем то, что ты привез ее на мероприятие, чтобы взбесить Кору?
Я кивнул.
В его глазах вспыхнуло разочарование.
— Насколько хреново?
— Я как бы шантажом заставил ее заниматься со мной физикой.
— Как можно как бы заниматься шантажом?
Тайер сказал это вслух, отчего ситуация стала казаться намного хуже.
— Ладно. Я шантажировал ее. А вчера все достигло апогея.
— И чем же ты шантажировал ее?
— Не вынуждай меня говорить.
— Чувак, — подталкивал он.
Я тяжело выдохнул, изо рта вырвалось облачко белого пара.
— Сказал, что у меня есть видео с ней.
Он сощурился.
— Какое видео?
Я кивнул — больше ничего и говорить не нужно.
— Господи.
Разочарование в его голосе подтвердило то, что я уже знал. Я самый настоящий мудак.
— Знаю.
— И теперь она тебя ненавидит? — установил Тайер, вероятно, радуясь тому, что Шей узнала меня настоящего.
Я кивнул.
Подъемник добрался до вершины и, спрыгнув, мы молча стали взбираться на вершину. Из-за горизонта поднималось солнце — невероятное зрелище. Мне всего лишь хотелось, чтобы не было так хреново на душе.
— Тебе нужно начинать думать о других людях, — сказал Тайер, остановившись на вершине горы.
Я встал рядом с ним и опустил взгляд на раскинувшийся перед нами нетронутый снег.
— Ты должен понять, что нельзя жить и лгать людям, а также не принимать правду. Ты должен понять, что твоя ложь причиняет боль другим людям, неважно, хочешь ты этого или нет. Ты должен стать лучше для всех девушек, с которыми тусуешься, и для всех сноубордистов, которые идеализируют тебя.
— Я отстойный, ладно? — признал я.
— Оно того стоило?
— Причинить боль Шей?
Он кивнул.
— Нет.
— Тогда ты чему-то научился. Теперь не такой уж важной кажется возможность отделаться от спонсорского контракта мутным способом, да?
— Конечно, нет.
— Ну, тебе нужно все исправить, — заявил он.
— Уж если кто и может держать обиду, то это она.
— Тогда сделай для нее что-то приятное. Девчонкам нравится такая хрень.
— Что-то приятное?
— Да. Что ей нравится?
На мгновение я задумался.
— Физика… рок восьмидесятых и девяностых… армейские ботинки.
— Что же, для начала неплохо. — Он поехал вниз по горе без меня, наверное, желая побыть подальше от своего лучшего друга-придурка, который каждый день еще сильнее подтверждал звание мудака.
Я стал спускаться. Доска катилась по недавно выпавшему снегу, словно прошло всего ничего с момента, как я катался последний раз. Как и всегда, я точно проходил каждый поворот, но в голове вдруг зазвучал голос Шей. Я стал обращать внимание на положение доски и слегка заскользил, чтобы почувствовать ее примеры, связывающие сноубординг с физикой.
Она знала, что мне это поможет. И использовала это. Она тратила время на подготовку к занятиям со мной, а я все это время манипулировал ей. Что за человек на такое пойдет?
Мы с Шей так бы и не поладили, потому что она не забывала о том, почему занималась со мной. Не
