крышкой, ждала пыльная бутылка отменного вина.
Бирклас Пунт и Балабол Рой были не вполне типичными представителями своей профессии в Миноре. Тем не менее сержант иногда пользовался их обширными познаниями всех возможных сторон городского преступного мира и считал обоих достаточно ценными кадрами, чтобы терпеть их странности.
– До чего же серьезный взгляд! – заметил Бирклас, небрежно помахав рукой с сальными пальцами взбирающемуся на могильник сержанту. – И почему это низкорожденные столь часто сгибаются под тяжестью своей несчастной судьбы, буквально падая на колени? Неужели единственная задача чистокровных жителей прекрасного града Минора состоит том, чтобы проводить дни – и ночи – в неприкрытой праздности?
– И что же такого чистого в твоей крови, Пунт? – проворчал Гульд, подходя к ним.
– Нет ничего более очистительного, нежели стремление быть особенным, мой бедный сержант. Узри же перед собой мою любезную особу, а рядом – его, не менее любезную. Мы оба – более чем особенные.
Одежда обоих приятелей походила скорее на лохмотья, не считая больших кожаных шляп с обвисшими полями: у Биркласа она была цвета выцветшего на солнце пурпура, а у Балабола – пятнисто-желтая. С их веревочных поясов свисали бесчисленные крысиные хвосты, а запястья и лодыжки украшали замысловато сплетенные из тех же хвостов браслеты.
Балабол Рой потянулся к горшку и вскрыл крышку запятнанным кровью кинжалом.
– Вы как раф вовремя, фержант. Крыфы пофти поджарилифь, а маринованные розовяфки – отлифная закуфка. Пофалуфта, прифаживайтефь.
– А я, – добавил Бирклас, – разолью выдержанное вино, пока мой напарник выловит несколько маринованных розовяшек.
Из-за уксуса маленькие безволосые крысята стали еще более розовыми, что странным образом еще сильнее ужаснуло Гульда, когда он увидел, как Балабол вытаскивает одного и подносит ко рту. Крысеныш с чмокающим звуком скрылся между его губ. Балабол сглотнул и вздохнул.
– Прекрасное начало, – заметил Бирклас. – Прямо как устрица проскочил. Что воистину подтверждает его культурное происхождение.
– Культурное происхождение? – нахмурился Гульд. – Ты про Балабола или про крысеныша?
– Офень смефно, фержант! – захихикал Балабол Рой. – Прифоединяйтефь, профу!
– Спасибо, я уже поел.
Бирклас повернулся к своему напарнику:
– Ты что, не видишь, друг мой, что сержант Гульд пребывает в дурном расположении духа? Каждую ночь – жуткое убийство! Звонят колокола! Крысы разбегаются кто куда, и даже сам Белогрив прячется в самой глубокой норе. Воистину, некое зло преследует прекрасный Минор, и вот сейчас к нам явился за помощью самый главный городской охотник.
Балабол слегка отпрянул:
– Ефтефтвенно, я знаю обо вфех нефафтьях фержанта! Я профто из вефливофти…
– Хватит уже толковать о вежливости! – рявкнул сержант. – Я сто раз слышал, как вы говорили про этого Белогрива, и хочу знать раз и навсегда – он вообще существует?
– Однофнафно!
– Несомненно, сержант.
Гульд уставился на Биркласа:
– Он из одиночников?
– Точно так. Ничем не примечательный человек, когда он в человеческом облике. Но когда обернется – страшнее крыса просто нет. Умный и злобный тиран, правитель Мохнатого королевства, убийца всех соперников, блудодей высшего…
– Да-да, и все такое. И говоришь, он прячется от нашего убийцы?
– Забился глубоко в нору, сержант. Дрожит от…
– Понятно. Следует ли мне в таком случае предположить, что Белогрив встречался с убийцей?
Бирклас пожал плечами:
– Возможно. Хотя, скорее, его гонцы или стражники на перекрестках, или смотрители на крышах…
– Но не ефо дегуфтаторы, – вмешался Балабол.
– Да, – согласился Бирклас. – Точно не дегустаторы. Эй, Балабол, как они там поживают?
Балабол Рой потыкал в тушки насаженных на вертел крыс:
– Я бы фказал, готовы.
– Отлично! Сержант, мы можем еще чем-то вам помочь?
– Возможно. Принцесса и господин Хум-младший…
Брови Биркласа взлетели на лоб.
– Нет уж, это не тема для разговора за ужином.
Гульд присел на землю:
– Я могу и подождать.
Башня Мертвого Секаранда поскрипывала на дувшем со стороны берега ветру, который после захода солнца становился все сильнее. Гульд, которого пробирало холодом, скорее от усталости, чем от ветра, поплотнее запахнул плащ. Пелена дневного дыма внизу рассеялась, и стены домов теперь испещряли огоньки масляных фонарей и свечей, похожие на тусклые звезды под ногами сержанта – будто смертные из последних сил пытались воспроизвести образ сверкающего звездного неба.
На лестнице послышался шорох, затем раздался стон взбирающегося на площадку Стуля Офана.
– Во имя беспокойного сна Огни, – прохрипел старик, – лучше бы мы просто встретились где-нибудь на углу.
Облокотившись на зубец стены, сержант взглянул на портовый район.
– Возможно, я нашел его, Стуль, – сказал он.
Маг тут же перестал возмущаться.
– Уверены? – спросил он из-за спины Гульда. – И когда вы намерены его арестовать?
– До таких подробностей дело пока не дошло. Уверен ли я? Что ж, возможно, я что-то и упустил, но интуиция подсказывает мне: это именно тот человек.
– И чего вы хотите от меня? – Гульд повернулся. Стуль Офан стоял возле люка, утирая лоб шелковым платком. Маг устало пожал плечами. – Я не слишком хорошо переношу высоту, сержант. Вы не против, если я останусь здесь, дальше не полезу? Хотя мне все равно не по себе – такое чувство, будто все это сооружение шатается на ветру!
Гульд собрался было ответить, но вместо этого лишь хмуро возразил:
– Боишься высоты, говоришь? Но ты же сам живешь в проклятой башне!
Офан снова пожал плечами:
– От меня ожидают именно этого. Ничего удивительного. Но в основном я обитаю на нижнем ее этаже.
Сержант пристально посмотрел на мага и вздохнул:
– Я тут думал насчет псов, которых послал по следу с места убийства Хума-младшего. Знаешь, что учуяли ищейки? Мужчина, может быть, двое: один из них воин, возможно бывший, другой – неизвестный. А еще они унюхали запах женщины, или двух женщин, или ни одной…
– Ни одной? Но если псы почуяли запах женщины, то как, интересно, это может быть?
– Хороший вопрос. Может, попробуешь ответить? Но сперва скажу: с места убийства в ту ночь действительно сбежала женщина, однако она не убийца.
Стуль Офан нахмурился и промокнул лоб:
– Не понимаю.
Гульд поморщился:
– Вспомни, что ты выяснил сам, чародей. И свою неуверенность насчет пола преступника. Давай хорошенько подумаем. Что мы имеем? Есть некий мужчина, который не мужчина и которого можно спутать с женщиной – даже если речь идет о магии или собачьем чутье. Предположим, что ты не ошибся, задействовав магию, да и собак чутье тоже не подвело. Ответь мне тогда: какое тут может быть объяснение?
– Мужчина, который не мужчина? Такой, кого принимают за женщину даже псы? По-моему, сержант, это полнейший абсурд. Нас преднамеренно ввели в заблуждение, дабы окончательно запутать…
– Нет. Скорее, убийце было просто все равно – он уже знал по собственному опыту, что подобные
