Читаем без скачивания Вивьен Вествуд - Иэн Келли

Где-то между 1956-м, когда была популярна песня «Rock Around the Clock» и бесчинствовали банды тедди-боев, разграбившие Орпингтонскую ратушу, и 1959 годом, когда был зарезан уроженец Антигуа, плотник Келсо Кокрейн, вследствие чего в Ноттинг-Хилле начались волнения, стиль тедди-боев начал ассоциироваться с угрозой, насилием и расизмом. Итак, место моды в мире кардинально изменилось, и с ее помощью молодежь стала выражать (и еще не раз будет выражать в конце XX века, причем не без участия Вивьен) свое недовольство и заявлять о своих увлечениях, вызывающих отторжение у старшего поколения. Стиль тедди-боев, судьбу которого потом повторил стиль панк, пользовался скандальной известностью, и она не обошла стороной Вивьен. Несмотря на то что этот стиль выбрала для себя белая городская маргинальная молодежь, зарождался он на знаменитой улице портных – Сэвил-Роу. Когда одежда в стиле тедди-боев перестала выполнять свою первоначальную функцию, ее стала носить просто скучающая и озлобленная молодежь – те самые подростки, которые во время официальных праздников искали себе приключений. Так и появились предпосылки к закату этого стиля, поскольку одежду тедди-боев, что неудивительно, стали носить и просто расистски настроенные юнцы. По этой же траектории позже развивался и стиль панк, правда, стоит отметить, панки не уделяли такого внимания крою вещей, как тедди-бои. Первая волна популярности стиля тедди-боев достигла апогея в 1958 году, как раз когда Вивьен переехала в Лондон. На смену характерным для этого стиля замшевым туфлям – символу нонконформизма в те годы, когда обувь и определяла облик истинного джентльмена, – пришли ботинки с заостренными носами в итальянском стиле, этакая мужская версия шпилек, гордо привезенных Вивьен из Манчестера. В конце 50-х – начале 60-х годов, когда Вивьен оказалась в Лондоне, все подростки в Великобритании носили такие же, как и она, туфли с острыми торчащими носами. Правда, к 1960 году с тедди-боями было покончено. Позже к их стилю возвращались (это делала и Вивьен) как к чему-то «нарочито архаичному», но само это молодежное движение было безнадежно опорочено убийством Келсо Кокрейна в 1959 году. Сегодня, чтобы увековечить это событие, представители разных национальностей проводят в Ноттинг-Хилле карнавал. Переехав в Лондон в 1958/59 году, Вивьен почувствовала себя несколько неуютно: музыка, мода, танцы – в столице все было другим, все менялось под подошвами ее остроносых туфель. Рок-н-ролльный образ и стиль тедди-боев смешались в один, и по стечению обстоятельств это пришлось как раз на момент переезда Вивьен из Манчестера. В то же самое время музыка на короткий период отошла от рок-н-ролла, оставив его звучать на заднем плане и вернувшись к своим истокам – традиционному джазу.

Для девочек типа Вивьен принадлежать к определенной группе молодежи, увлекающейся такой-то музыкой и одевающейся в такую-то одежду, означало быть взрослыми. Невероятно важный момент в истории моды ознаменовался появлением юбки-карандаш, вызывавшей волнение и трепет, не говоря уж о бюстгальтерах конической формы: сексуальная зрелость коммерциализировалась и обрела наглядность, одежда и музыка стали проникать на рынок благодаря тому, что в культ возводилась пышущая сексуальностью молодость.

Вряд ли гипертрофированные образы вроде тедди-боев или любителей джаза модов – а среди них были даже протомогикане, именовавшиеся апачами за огромные набриолиненные коки, – могли существовать без музыки, под которую можно танцевать. И музыкой той был рок-н-ролл, знак совсем другого мира, бесконечно далекого от Сэвил-Роу, где одежду шили по индивидуальному заказу, и Хамфри Литтлтона – идеального воплощения неоэдвардианского образа. Правда, Вивьен, страстная любительница музыки и моды, отмечает, что главной чертой того времени была созвучность одежды музыкальным стилям, часто дававшим ей название. В конце 1950-х годов в Великобритании вновь начал просыпаться интерес к традиционному джазу. После увлечения рок-н-роллом британцы стали душевно и музыкально восприимчивы к более ранним джазовым стилям, которые звучали во французских кинолентах «новой волны», а также в клубах Сохо и задних комнатах пабов в Харроу. Под стать этой музыке была одежда, которую носила Вивьен, как раз когда поступала в Школу искусств в 1958 году: она создавала нарочито нестрогий, квазиинтеллектуальный образ, в котором можно было бы появиться и на Левом берегу Сены, и в Гринвич-Виллидж, и в клубе «Ронни Скотт». («Должна сказать, что, хотя в «Ронни» играли только модерн-джаз, – признается Вивьен, – в конце концов он мне так же опостылел, как традиционный».) В моде были мешковатые брюки, безразмерные джемперы, дафлкоты, шарфы, ассоциировавшиеся с французскими экзистенциалистами и нью-йоркскими битниками, и юбки дирндль в сборку. С тех пор эти широкие юбки незаметно появлялись почти в каждой коллекции Вивьен Вествуд. Юбки дирндль она носила в 1959 году, в свою бытность поклонницей традиционного джаза, дополняя образ самодельными ожерельями из дынных семечек. «До этого я никогда и не видела дынь!» Подобный образ, мода пить сидр и слушать самый настоящий английский джаз в исполнении Джорджа Мелли и Хамфри Литтлтона стали британской интерпретацией негритянского джаза и соответствующей манеры одеваться. В эпохальном романе Колина Макиннеса «Абсолютные новички» описывается поклонница традиционного джаза, какой вполне могла быть Вивьен в 1960-м, «с длинными волосами и длинной челкой, в большом свободном свитере, иногда яркого цвета, никаких цветочных мотивов… ей хотелось выглядеть небрежно». Такой образ вытеснял стиль тедди-боев и американских рокеров и связывал завершение первой волны движения тедди-боев с выходом на сцену первых модов.

Но хотя манера традиционщиков одеваться помогала Вивьен адаптироваться к лондонской моде, век этого течения в истории моды и в жизни самой Вивьен был недолог. Ныне покойный друг Вивьен Томми Робертс однажды сказал: «Стиль традиционщиков устарел в один миг. И вся эта молодежь, скачущая вокруг в академических шарфах… Традиционщики и правда были немного безвкусны».

Вивьен признает: «Мое увлечение стилем традиционщиков быстро-быстро прошло. Я одевалась так же, как Сильвин, меня вдохновлял ее образ, а еще мне нравились пышные юбки. Вот моя фотография из Джерси, я ездила туда к Дереку, как-то летом он подрабатывал там барменом. Я недолго так одевалась. Традиционщики были выходцами из среднего класса и претендовали на тонкий художественный вкус, а мне все же ближе были тедди-бои, а позже и моды – правда, к тому времени я уже стала мамой».

И все-таки эти образы были чем-то новым: они отражали невиданную прежде синхронность в развитии моды и музыки. Как и в случае с породившей их британской рок-н-ролльной культурой в целом, в рамках этих молодежных течений одежда играла весьма значительную роль.

В подростковые годы Вивьен успела пережить и лично прочувствовать смену четырех взаимосвязанных течений в моде и музыке, не теряющих своего влияния и сегодня: рок-н-ролльщиков, тедди-боев, первых модов и традиционщиков. Но к 1962 году ее жизнь радикально изменилась: она вышла замуж и стала матерью и, пожалуй, совсем бы ушла из мира моды, не познакомься она с одевавшимся как тедди-бой студентом Лондонской школы искусств Малкольмом Эдвардсом Маклареном.

Свадебное платье миссис Вествуд

Мне очень понравилась одежда модников из рабочего класса. Модов. В университет поступать я не хотела. Мне казалось, что мальчики-студенты – рафинированные изнеженные интеллектуалы. Они ходят с зонтами, а после занятий едят ананасы и пьют херес с любовницами-француженками. Да и в сексуальном плане они меня не привлекали. Не знаю почему. Мне больше нравились работяги на стройках.

«Не хочу слишком много рассказывать о Дереке», – признается Вивьен.

Но потом, конечно, рассказывает. «Понимаешь, просто мне кажется, что я не очень-то хорошо обошлась с Дереком. В конце концов мы просто отдалились друг от друга, и все… Но начнем с того, что было… Ладно, было вот как…»

Вивьен сидит за раскройным столом, на ней очки с толстыми стеклами, она то и дело теребит листочек бумаги, набросок какой-то аппликации, которая однажды украсит один из парижских показов, и фотографию с недавней свадьбы их с Дереком сына Бена Вествуда, прошедшей в Японии. Бен, ироничный, грациозный мужчина пятидесяти лет, то и дело заходит в студию, где мы разговариваем; ему можно было бы дать лет тридцать, не поседей его длинные волосы слишком рано. Томака, красивая японка, постоянно рядом с ним, так что сразу видно, что они молодожены. Она постепенно привыкает к жизни в Англии и к статусу новой миссис Вествуд (младшей).

Долгие годы Вивьен не хотела почти ничего рассказывать о своем первом браке. Вероятно, из чувства преданности Бену и Дереку тоже, к которому сохранила искреннюю привязанность и уважение, ну и потому, что не хотела привлекать к ним внимание публики, которого они явно не жаждали. Тем не менее Вивьен сохранила фамилию Дерека и даже прославила ее, – правда, Дерек, пилот гражданской авиации на пенсии, публично признался, что не всегда был этому рад. Их брак был одним из тех, которые сегодня, пожалуй, просто бы не состоялись. Все вокруг были уверены, что они поженятся, да и потом, в те годы, как говорит Вивьен, «экспериментировать не позволялось», так что свадьба их была неизбежна и почти неизбежно предвещала семейную драму.