Читаем без скачивания Герой империи. Война за Европу - Михайловский Александр

Георгий Димитров терпеливо признес:

– Нам непонятно, товарищ Малинче, как ваше общество могло оставаться стабильным длительное время и не скатиться при этом в капитализм? Допустим, ваш первый император был такой хороший человек, что устроил все самым справедливым способом и железной рукой карал эксплуататоров за непослушание. Такое не исключено. Но мы не понимаем, как это справедливое устройство государства, не имеющего руководящего и направляющего влияния компартии, продолжило существовать после его смерти. Наследники вашего императора-основателя непременно должны были свернуть на накатанный путь и ликвидировать все дарованные народу привилегии и послабления. Не так ли, товарищи?

– Да, именно так, – один за всех сказал Пальмиро Тольятти, – как раз это мы, товарищ Малинче, и хотеть знать. А то получается какая-то красивая сказка.

Малинче Евксина, едва заметно вздохнув, мрачным тоном произнесла:

– С момента основания и до того мига, когда мы ее покинули, Империя вела изнурительную затяжную войну. Враг был не очень хорошо организован и не имел над Империей технического преимущества (скорее, наоборот), но он многократно превосходил Империю в численности населения и по возможностям промышленного производства. Чтобы победить в этой войне, или хотя бы не проиграть (с возможностью окончательной победы в отдаленной перспективе), Империи было необходимо иметь максимально эффективное общество – а это только вертикально интегрированный или имперский социализм. Это во-первых. Во-вторых – помимо социалистической основы общества, Империи потребовалось, чтобы каждый человек находился, как у вас говорят, «на своем месте». Наша наука умеет раскрывать способности и пределы возможностей того или иного индивида – но не путем проб и ошибок, а через процедуру, называемую профориентацией. И здесь не может быть исключений. Каждый общественный или государственный пост занимает именно тот, кто может и хочет выполнять эти обязанности наилучшим образом. Даже наследуют предыдущему императору не его ближайшие родственники, а специально отобранные люди, в полном объеме обладающие особыми императорскими способностями. В-третьих – окончательной «тонкой» настройкой сложносочиненного многонационального, многорасового и многоукладного имперского общества занимаются мои коллеги социоинжинеры. Именно мы следим за тем, чтобы в обществе соблюдалась справедливость и народ чувствовал себя счастливым, в случае необходимости выдавая рекомендации исполнительным властям.

– Простите, товарищ Малинче… – будто проснувшись, сказал представитель ВКП(б) в Коминтерне товарищ Мануильский, – вы сказали, что ваша империя вела войну и что вы ее покинули. Не значит ли это, что вы в этой войне потерпели поражение?

– Не значит, Дмитрий Захарович, – ответила та, – война шла вполне успешно, и Империя медленно, но неумолимо побеждала, расширяя свой периметр безопасности. Дело в другом. Мы покинули нашу империю, когда наш корабль пропал без вести во время боевого задания, подорвавшись на гравитонной торпеде в момент ухода в межзвездный прыжок. Чтобы объяснить все и до конца, вместо меня тут должны стоять главный навигатор Ванесса Олина и главный инженер нашего крейсера Ауле Ра, а вместо вас – как минимум товарищи Капица и Ландау вкупе с господином Энштейном. Поэтому я буду кратка… В результате помех, вызвавших нештатное срабатывание навигационной аппаратуры, наш корабль покинул свой временной слой-реальность и переместился к вам, в мир, по временной шкале отстоящий от нашего на двести девяносто лет назад. Здесь и сейчас Империя – это наш экипаж, а также присоединившиеся к нам государства Эс-Эс-Эс-Эр, Германия, Япония и Североамериканские Соединенные Штаты. А товарищ Сталин, стоящий рядом со мной, является не только Верховным Главнокомандующим страны Эс-Эс-Эс-Эр, но и лицом, исполняющим императорские обязанности при регентстве нашего командира капитана первого ранга Малинина, первоначально носившего титул местоблюстителя. Окончательно регалии власти будут вручены товарищу Сталину после того, как на планете Земля завершится интеграция основных государств, а сам будущий император Иосиф Первый пройдет процедуру стабилизации старения, которая вернет ему тридцать-сорок лет жизни. Но плохое заключается в том, что цивилизация кланов эйджел, с которыми Империя воевала за существование в нашем мире, тут тоже никуда не делась, и теперь вести с ней войну не на жизнь, а на смерть придется уже нам с вами. Это нашей Советской Галактической империи придется сражаться с численно превосходящим врагом, и в этой борьбе нам потребуется каждый гран эффективности, каждый обученный в университетах специалист, каждый боец за справедливость, сколько вас там есть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Да, все верно, товарищи, – в гробовой тишине подтвердил Сталин, – мировая революция, о которой так много говорили большевики, вот-вот окончательно свершится, но это повод не для ликования, а для того, чтобы как следует, закатав рукава, взяться за работу. А работы, как правильно сказала товарищ Малинче, хватит всем. Сразу скажу – не подлежит обсуждению, что все государства планеты Земля так или иначе должны пройти советизацию и социализацию, после чего объединиться в единое наднациональное государство. Для этого нам потребуется каждый коммунист, искренне верящий в то, за что он сражается, каждый борец за права униженных и оскорбленных, каждый солдат, командир и инженер. В ближайшее время нам предстоит не только установить всемирную коммунистическую власть, но и за несколько десятилетий пройти путь, на который в обычных условиях потребовалось бы тысяча лет – а иначе нас сожрут. Поэтому не может быть и речи о роспуске коммунистических партий и Коминтерна – такого подарка нашим внутренним и внешним врагам мы делать не собираемся. Мы, знаете ли, все это время тоже не сидели сложа руки и, пока товарищ Малинче изучала Советский Союз, прикидывая, как наилучшим способом превратить его в Империю, мы в свою очередь изучали имперское общество – и пришли к выводу, что оно устроено таким образом, будто каждый его гражданин является настоящим коммунистом, бойцом за дело Ленина-Сталина. А если серьезно, то даже мы не замахивались на создание такого общества, где две трети или даже три четверти взрослого населения будут достойны того, чтобы стать членами всесоюзной коммунистической партии большевиков. В Империи партия и государство – это даже не близнецы-братья, а вообще одна и та же структура. А нам, товарищи, в первую очередь необходимо перенимать этот опыт. В Советском Союзе пораньше, в других странах попозже – как говорится, по готовности, как только там закончится переходной период.

– А что конкретно будет с Коминтерном? – спросил Димитров, – чем, по-вашему, должен заниматься я и другие наши товарищи?

– Коминтерн вместе со своим генеральным секретарем товарищем Димитровым переходит в имперское подчинение на правах наркомата государственного строительства, – ответил Сталин. – Тех, у кого еще остались вопросы, я попрошу обращаться к товарищу Берии, он все разъяснит.

– Нет, товарищ Сталин, – твердо сказал Димитров, – нам все понятно и дополнительно объяснять ничего не надо.

В ответ Верховный подумал и добавил:

– Кстати, о других государствах. Товарищи Вильгельм Пик и Вальтер Ульбрихт, вам необходимо как можно скорее получить мандаты имперского образца и выехать в Берлин. Диктатуру генерала Гальлера, наполненную тевтонским орднунгом, пришло время разбавить вашей пролетарской сознательностью и верностью делу построения социализма. Вы будете при генеральской хунте кем-то вроде имперских комиссаров, в обязанности которых входит следить за тем, чтобы процесс денацификации проходил правильно и в полном объеме. Надеюсь, задача вам понятна?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Да, товарищ Сталин, понятна, – ответил Вальтер Ульбрихт за себя и своего напарника.

– Ну и замечательно, – сказал Сталин и добавил: – а вот товарищу Винченцо Бианко потребуется отбыть совсем в другую сторону. Итальянский диктатор Муссолини получил от нас предложение или почетно капитулировать, или подвергнуться тотальному уничтожению. О том, как это случилось с Гитлером, до него довели, и он уже дал предварительное согласие на почетную капитуляцию. Вы, товарищ Бианко, будете представлять товарища Тольятти на переговорах о создании переходного коалиционного правительства народного единства. При этом ни в коем случае нельзя допускать никаких эксцессов, погромов и повешений – в общем, всего того карнавала, на который так горазда буйная итальянская душа. Власть в Италии должны перейти из одних рук в другие так тихо и мирно, чтобы никто и ничего не понял. К тому же почетная капитуляция представителей угнетающих классов – это не обман и не военная хитрость, а действительный способ избежать ненужного кровопролития. Если вы не удержите в руках свою партизанскую вольницу, то в дальнейшем будет бесполезно уговаривать на почетную сдачу, к примеру, господ Франко и Салазара. Вы меня поняли, товарищ Бианко?