друг к другу, пока не сошлись. Все эти маневры придумали Истребители, позаботившись даже о том, чтобы не сработал эффект толпы и каждый подросток попробовал пошевелить мозгами и совестью лично. Айро все-таки необычайно талантливый вождь и воспитатель. Гвозди из его воспитанников-рыцарей сделать не получится только по той простой причине, что в Новом мире никто не умеет обрабатывать титан.
* * *
Семеро. К Ордену решило присоединиться семеро. Остальные, радостно переговариваясь, все так же под прицелами отправились в цех, самостоятельно гоня перед собой своих родителей, наставников, родственников и просто земляков. Кучу еще не разделанного мяса. Некоторые даже успели приступить раньше, чем в здание протолкались все. А потом Сеня свел с неба очередную молнию, и сразу еще одну и еще – в то же место. Пепел, который остался, надежно вплавился в ставший стеклом песок.
Но даже зная, что умерли все, не успев толком ничего ощутить, я все равно чувствовал на душе тяжесть. Не камень, а такую же вплавленную, как оставшаяся от применения высшей атакующей магии воронка. Ведь как ни крути, а это мое решение о казни – пусть и после процедуры сегрегации, отфильтровавшей сохранивших в себе человечность разумных. Одно дело – отправить в бой своих подчиненных, своих жен, и другое – вот так, собственным решением оборвать кучу жизней… Черт. Не место и не время. Потом как-нибудь попробую разобраться в себе.
Глава 9 без правок
Рейдер оказался на месте. Самые наглые быстрорастущие лианы уже успели взобраться по корпусу и увить такелаж, пытаясь с макушек мачт дотянутся до нижних ветвей «крыши» эллинга – но частью джунглей корабль стать не успел. Гномы, едва оказались на палубе «Рыбы моей мечты», немедленно развили бурную деятельность, с ходу начав обследование корпуса изнутри. Благо, у пиратов на острове хранились значительные запасы уже готовой, правильно высушенной и пропитанной древесины. Часть запасов вполне себе влезла в шхуну – еще один фактор, подогревающий энтузиазм бородачей. Гномы не ворчали – но, определенно, не отказались бы поскорее вернуться к себе в пещеры. Ну или убраться подальше от кишащей живностью тропической сельвы.
– Хм-м, – Южногорная Шелковица прошлась по палубе, потрогала одну лиану, другую… и решительно дернула. Наглый вьюнок внезапно отцепился от своей опоры и петлями, словно канат улегся на доски. – Пойдет. Отсюда буду Единение проводить.
Откуда-то сверху послышался новый шум, и рядом с вьюном с верхотуры шлепнулась здоровенная змея! Питон, в смысле, анаконда. Вот только оглушенное падением пресмыкающееся ничего не успело сделать: секира Звездочки начисто срубила страшилищу голову. И пинком копыта отшвырнула забившееся в агонии тело.
– Пропитка выветрилась, хе-хе, – престарелый фавн с погонялом Клин, у которого змею зарубили прямо перед лицом, добродушно улыбнулся. – А я предупреждал молодежь – как стоянка, кисти в руки и мазать, мазать…
– Пропитка – это какая из трех бочек? – уточнил я.
Груз из шхуны уже поднимали на палубу следопытовского трофея, используя рею бизань-мачты и систему из веревок и блоков: нанесением репеллентов стоило заняться в самую первую очередь, и только потом остальным. Местная фауна терпеть не могла открытые пространства, особенно это касалось мелких москитов и прочих паразитов. А те, что рисковали их пересекать, обычно пасовали перед открытой водой, делая жизнь на пиратском острове вполне комфортной. Но бандитской вольнице все равно пришлось придумать метод получать свою горючую жижу и каждую ночь жечь эту смесь из масел и растительных спиртов, отпугивая светом и запахами тех немногих, кому вода и небо без веток над головой были нипочем.
– Дак ты крышку-то долой и нюхни, милок, хе-хе, – посоветовал мне старый пират с закрученными рогами… и тут же скрючился, тяжело закашлявшись. – Кхе, кхе, кхе! Вижу, я тебе нравлюсь, красотка!
Копытом в бок – это больно. То, что от тела флибустьера уже давно остался один обрубок без обеих ног мою жену совершенно не смущало. Как, собственно, и всех остальных – скованные у груди руки никто ему не собирался освобождать. Мы все получили на острове отличную прививку от излишнего милосердия. Если б не должность старшего корабельного плотника и тяжелое увечье, не дающее устроить серьезную диверсию, калеку казнили бы вместе с остальными: молодые ученики фавна-деревщика люто ненавидели! И давно бы пустили в расход сами, вот только рогатая мразь предусмотрительно не раскрывала ключевые технологии обработки досок и канатов. Им. Нам-то, понятно, он все рассказал.
Увы, кроме теории требовался навык, а его даже у гномов-артельщиков не было. И опять же, постоянно всплывали какие-то важные мелочи, которые мы просто не догадались спросить. Придется держать скверного гада на цепи еще некоторое время, пока он не исчерпает свою полезность. Как и второго отобранного еще до показательной казни типа – однокрылого мужчину-гарпию, бывшего первого помощника капитана на «Рыбе».
Вот уж кто не выглядел злодеем – скорее, он казался очень сильно не от мира сего, напоминая этим Кирби, только повернутость Сольпуги была не на рисовании, а на морском деле… И через эту увлеченность резал разумных словно траву! Его тоже пришлось притащить с собой: кто-то должен был помочь восстановить сложный такелаж рейдера. Правда, заковывать его не стали: сильнее потери конечности от глупостей его держало желание опять выйти в море и стать за штурвал. Хренов маньяк…
– Он теперь вообще очнется? – Клин валялся на палубе, мелко дрожа и пуская слюну: за «красавицу» Звездочка добавила ему прицельно между отсутствующих ног.
– Полежит полчасика и как огурчик, знаю я эту мразотную породу, – скривилась и сплюнула минотавр. – А отобью чего лишнего, так и не жалко. Сам же слышал, что он на допросе «пел».
Это да.
– Начинаю сомневаться, правильно ли я сделал, что вас всех за собой потащил, – тихо поделился своими сомнениями я. – Не ожидал, что встретим настолько концентрированную Скверну, свившую гнездо в этом теплом и солнечном местечке. Извини, что вы из-за меня тоже в этом замарались.
– Конечно, правильно, – с некоторым удивлением даже заверила меня красавица-супруга. – Семья для того и нужна, чтобы вместе встречать все вызовы судьбы и справляться с ними! Если мужчина силен, но глуп – он не женится никогда. Потому как иначе слава его неминуемо и женщину его падет, и на детей, и на весь род его. Ты же не только силен, но еще более мудр, о муж мой: слава тебя не волнует. Ты сам выбрал нас как ближайших сподвижников, общаешься на равных, выказываешь уважение. Значит, мы должны быть ближниками. И если для этого Вазире надо было остаться в замке,
