Акади первым поздоровался с ней.
— К сожалению, я вас не застал. Зато получился очень приятный разговор у нас с Глиннесом. Мы обсуждали фаншерад.
— Как это мило! — воскликнула Марча. — И вам удалось обратить его?
— Едва ли, — произнес, ухмыльнувшись, Акади. — Чтобы семя проросло, нужно сначала бросить его в подходящую почву.
Глэй, держась в стороне, казался еще более язвительным, чем прежде.
— Вот у меня кое-что специально для вас, — продолжал Акади. — Вот это, — он вручил Марче небольшой пузырек, — сенсибилизаторы. Они повышают умственную восприимчивость и улучшают усвоение. Будьте с ними поосторожнее. Если принять более одной таблетки, то станете чрезмерно взыскательны к форме изложения, не воспринимая содержание. — Он передал Марче еще несколько книг. — Вот это учебник математической логики, это — материалы конференции по мини-хронике и, наконец, это — курс основ космологии. Все это важно для выполнения намеченной для вас программы.
— Очень хорошо, — несколько скованно ответила Марча. — Хотелось бы знать, чем мне вас отблагодарить за это?[18]
— Чего-нибудь порядка пятнадцати озолов будет более, чем достаточно, — ответил Акади. — Только, разумеется, не торопитесь. Мне же надо теперь пускаться в дорогу. Уже почти совсем темно.
И все же Акади задержался до тех пор, пока Марча не отсчитала пятнадцать озолов и вложила их в его дряблую ладонь.
— Спокойной ночи, друг мой, — сказала она, прощаясь с Акади, после чего вместе с Глэем направилась к дому.
— А каков размер компенсации за то удовольствие, которое я получил, обременив вас необходимостью дать консультацию? — спросил Глиннес.
— Действительно обременили. Дайте-ка поразмыслить. Двадцать озолов, пожалуй, будет более, чем любезно с вашей стороны, если мои умозаключения оказались вам полезными.
Глиннес выплатил названную сумму, отметив про себя, что Акади заломил довольно высокую цену за свою осведомленность. Акади прыгнул в лодку и взял курс вверх по течению фарванского гирла реки Заур, а затем свернул в разветвляющийся в западном направлении рукав Вернис, чтобы затем, пройдя рукавом Тетрин, уходящим на север, оказаться на траверсе острова Сарпассант, где и был расположен принадлежащий ему старинный особняк.
Внутри дома на Рабендари зажглись огни. Глиннес неторопливо поднялся на веранду, где стоял поджидавший его Глэй.
— Я теперь знаю, что ты сделал с деньгами, — произнес Глиннес. — Ты отдал остров Эмбл за ради сущего вздора.
— Мы уже достаточно подробно обсудили сложившееся положение. Завтра утром я оставляю твой дом. Марча хочет, чтобы я остался, но мне кажется, что в любом ином месте мне будет куда спокойнее.
— Сделал свое грязное дельце и теперь ходу, вот как? — Наполненные злобой взгляды братьев встретились, Глиннес резко повернулся и прошел внутрь дома. Марча сидела за столом, просматривая принесенные Акади учебники. Глиннес уже открыл было рот, затем снова закрыл его и вышел на веранду, где сел и погрузился в тягостное раздумье. Через некоторое время из дома стали доноситься голоса Марчи и Глэя, тихо переговаривавшихся между собой.
Глава 6
Утром Глэй собрал принадлежавшие ему вещи, и Глиннес отвез его в Зауркаш. За весь путь не было произнесено ни единого слова. Уже стоя на причале в Зауркаше, Глэй сказал:
— Я буду не слишком далеко, во всяком случае, в ближайшее время. Может быть, расположусь на Муниципальном острове. Акади будет знать, где меня искать в случае надобности. Постарайся быть поласковее с матерью. Жизнь у нее складывалась не очень-то счастливо, и если ей теперь хочется изображать из себя девушку, то что в этом такого уж плохого?
— Верни двенадцать тысяч озолов, и я, может быть, позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не нуждался, — сказал Глиннес. — А пока что я ничего от тебя не ожидаю иного, как еще каких-нибудь глупостей.
— Что еще более глупо с твоей стороны, — ответил Глэй и покинул причал. Глиннес еще долго провожал его взглядом, затем, вместо того, чтобы вернуться на Рабендари, взял курс еще дальше на запад, в сторону Уэлгена.
Переход к Заливу Блэклин, в глубине которого располагался Уэлген, занял менее часа. Лодка Глиннеса быстро и легко скользила по идеально спокойной глади вод нескольких протоков, пересекавших дельту в поперечном направлении. Позади осталось главное русло могучей реки Карбаш, несшей свои воды с севера на юг и впадавшей в Южный Океан в миле к юго-востоку от Уэлгена.
Глиннес привязал лодку к общественному причалу, расположившемуся почти в тени трибун хуссейдного стадиона, каркас которого составляли серо-зеленые столбы из минасовых стволов, соединенные между собою черными стальными фермами. От внимания его не ускользнула огромная афиша с красными и синими надписями на светло-кремовом фоне:
ХУССЕЙДНЫЙ КЛУБ «ОЗЕРА ФЛЭЙРИШ
объявляет о наборе в команду для участия
в регулярных хуссейдных турнирах.
Лиц, желающих записаться в команду
и обладающих соответствующей спортивной подготовкой,
просим обращаться к секретарю клуба
ДЖЕРАЛУ ЭСТАНГУ
или непосредственно к спонсору клуба,
достопочтенному лорду ТАММАСУ ГЕНСИФЕРУ.
Глиннес дважды перечитал объявление. До него никак не доходило, где же это лорд Генсифер наберет достаточное количество талантливых игроков, чтобы составить из них команду, которая могла бы достойно выступать в турнирах. Десятью годами ранее в Шхерах была добрая дюжина таких команд: «Уэлгенские Дьяволы Бури», «Неукротимые», представлявшие хуссейдный клуб из Альтрамара, «Гаспарские Чудотворцы», «Гиалоспаны из Воалияша»[19] с острова Большой Воуль. «Зауркашские Змеи» — представлявшие из себя довольно случайную и не очень дисциплинированную группу игроков, в которой в разное время играли и Джат, и Шира, и он сам, — «Латники из Лорессами», гордость хуссейдного клуба одноименного поселка, и несколько других, отличавшихся по уровню игры и характеризовавшихся повышенной текучестью состава. Жители Шхер проявляли огромный интерес к соревнованиям, за искусными игроками велась настоящая охота со стороны менеджеров и спонсоров, их частенько надували, хотя и заманивали доброй сотней различных способов. У Глиннеса не было ни малейших причин сомневаться в том, что точно такое же положение господствует в местном хуссейде и сейчас.
Глиннес побрел прочь от стадиона, но голову все сверлила и сверлила одна и та же навязчивая мысль. Плохо оплачиваемая хуссейдная команда теряла даже свои собственные деньги и, если ее никто не субсидировал, быстро распадалась. Среднеоплачиваемая команда имела равные шансы как оказаться в выигрыше, так и продуться — все зависело от умелого подбора команд-соперниц, от того, были ли они классом ниже или выше. Но удачливая агрессивная команда зачастую даже за один сезон успевала собрать обильную жатву, при дележе которой на одного игрока могло вполне прийтись двенадцать тысяч озолов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
