— Я Вас понял. Сообщите, как узнаете более конкретные данные, и то, сколько у нас есть времени. Можете быть свободны, — говоривший повернулся к ученому, следившему за фоном, — И вы тоже.
— Он здесь для Вашей безопасности, господин Эйргон, — ответил руководитель и показал жестом, что этого делать не следует.
— В таком случае, несите сюда два экземпляра формы номер шесть. И быстрее.
— Это ведь неразглашение? — спросил наблюдающий, поднявшись со стула дежурного.
— Именно.
Ученые кивнули друг другу и старший из группы быстро вышел.
Теперь господин Эйргон, который, насколько я помню, ныне является Старшим Советником Службы Безопасности, обратил свое внимание на меня. Я поклонился ему, и он ответил взаимностью.
— Добрый вечер, Марк Лиссебар. Я Старший Советник Службы Безопасности, Тенри Эйргон.
— Здравствуйте.
Советник замолчал, пока ученому в палате не принесли необходимую форму. Исследователь расписался и передал лист господину Эйргону. Второй экземпляр передали мне. В ответ на мой вопросительный взгляд отец лишь кивнул. Я расписался.
— Хорошо, — Советник так же поставил свою подпись, и заговорил издалека, — Скажи, Марк, что ты знаешь, о ситуации между Динзавией и Вермардией?
— Конфликтная ситуация. Вермардия не намерена дипломатически уступать Боун-Бэй.
— Верно. Возврат региона Боун-Бэй Динзавии — не только инициатива самой Динзавии, но и жителей Боун-Бэй. Этнографически и исторически — население этого региона можно и нужно считать динзавийцами. Ваш друг, Берниссон, ведь оттуда родом?
Я нахмурился, СБ вновь упомянула моего друга и звучало это еще более настораживающе.
— Да. Он приехал из Боун-Бэй.
— Гектор Берниссон и другие выходцы из Боун-Бэй своим безупречным поведением напоминают нам о том, что, несмотря на столь длительное подчинение Вермардии, этот регион остался Динзавией по сути. Отказываясь от дипломатического решения конфликта, Вермардия ущемляет наших будущих граждан. Я не говорю о мерах пресечения, которые оппонент использует против наиболее активных жителей, высказавшихся за присоединение к своему историческому государству. Это бесчеловечно. Они действуют, как дикари, обезумевшие от близости войны, которую пытались навязать Динзавии последние несколько сотен лет.
Я промолчал, не зная, что ответить на эту странную речь с оскорблением Вермардии. Безусловно, насчет истории он был прав, но я не понимал, к чему поднимать эту тему сейчас. Какое Вермардия имеет отношение к Аномалии? Они страдали от её террора так же, как и мы.
— Кроме того, Вермардия, вместе с отказом возврата Боун-Бэй, требует с Динзавии колоссальной компенсации за экономические потери, в следствии забастовок в регионе.
— Боун-Бэй бастует, потому что хочет присоединиться к Динзавии? — уточнил я.
— Да. Забастовки начались две недели назад, после того как нескольких активистов приговорили к расстрелу.
— Их расстреляли?! — я повернулся к отцу. Он опечаленно смотрел в окно, будто речь Советника его совершенно не тронула. Похоже, папу расстраивало то, о чем заговорит мистер Эйргон дальше. Я сосредоточился, восприняв это, как подсказку.
— Последние события дают нам понять, что войны не избежать. Вермардия создала все условия для возникновения бескомпромиссного конфликта.
— На нашей стороне…
— Технологии? — прервал меня Советник, — Да, наша авиация не имеет равных в мире, но она не неуязвима. Вермардцам это тоже известно. Количество их ПВО последнего поколения возросло в несколько раз. Сухопутные силы Вермардии превосходят наши численно минимум в два с половиной раза. Они идут на конфликт, потому что не боятся. Война будет затяжной, погибнут десятки тысяч солдат и мирных жителей с обоих сторон. Я, как Старший Советник Службы Безопасности обязан не допустить гибели граждан Динзавии. И я пришел сюда, чтобы просить помощи спасти жизни соотечественников.
Я с крайним удивлением уставился на мистера Эйргона.
— Господин Старший Советник, я не представляю, каким образом могу быть настолько полезен на войне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— У нас есть два способа закончить войну победой без потерь. Первый — применить ядерное оружие.
Я вздрогнул, представив последствия ядерной бомбежки.
— Так мы быстро убедим Вермардию вернуться к дипломатии уже на наших условиях. Проблема этого способа: мы можем усугубить и без того скверную политическую обстановку, что только увеличит вероятность вмешательства других стран в поддержку Вермардии. Вариант рабочий против Вермардии, но сомнительный в целом.
— Раз я никак не причастен к ядерному оружию, значит, второй вариант как-то связан со мной?
Советник кивнул.
— Второй вариант очень сложен в исполнении, но гораздо более гуманен. Вермардии придется идти на переговоры, если мы сможем предоставить доказательства того, что Аномалия подчинится нам. Смертоносная сила в наших руках охладит их пыл.
— Возможно, это так, — сорвался я, — Но как… КАК я, который чуть не лишился жизни, даже не увидев её, должен помочь с этим?
Господин Эйргон нахмурился, но не стал отвечать сразу, лишь посмотрев на часы. Отец повернулся ко мне с осуждающим видом.
В дверь постучались.
— Входите, — спокойно сказал Старший Советник.
Судя по тому, как нелепо на вошедшем смотрелся войсковой комплект, он был не просто малого роста, но и худощав, будто ребенок. Поправив очки, гость подошел к Советнику и принялся с интересом разглядывать меня.
— Марк ко…готов? Марк здоров?! — по первому же слову я понял, кто передо-мной. Дир резко повернулся к мистеру Эйргону и дернул его за рукав, словно тот был его отцом, — Марк здоров, мистер Эйргон?
— Да. Он в порядке.
— Если Мард з…здоров, то он готов! Время ожидания приме…принесет смерть.
— К чему готов, господин Эйргон?
— Марк, спокойнее! — вмешался отец.
Дир не унимаясь, снова дернул Старшего Советника за рукав.
— Мистер Эйргон, пожалуйста.
— Марк, как ты уже заметил, этот мальчик очень необычен. Дир сумел пройти мимо Аномалии, когда она приблизилась к Моур-Бэй, и без средств навигации преодолел восемьдесят семь километров Горденского леса, чтобы найти тебя. Нам остается только признать, что наука здесь бессильна, как и в случае с самой Аномалией. Если мы не попытаемся, нас ждет война.
Наслушавшись этого безумия, я повернулся к отцу. Он лишь обреченно кивнул.
— МИСТЕР ЭРГОН, ОПАСНОСТЬ! Пожалуйста. Я пришел сюда, чтобы боль…больше никто не умер!
— Я слышу тебя, Дир.
— Но не делаете! Пожалуйста!
— Что от меня требуется? — не отрывая своего осуждающего взгляда от Дира, спросил я.
— Эб-Гон, — тихо ответил Советник. Отец вздрогнул, будто его поразило током, — Тебе необходимо вновь вступить в контакт.
— Значит ты забираешь у меня сына, Тенри?! — сказал отец таким тоном, что холодок пробежал по моей спине.
— Он выжил и будет жить, Дэрилл. Марк набрал массу, которая по расчетам ученых, является не чем иным, как энергией в чистом виде. Аномалия…
— Возьмет эту «энергию»? — иронично перебил Советника отец.
— Если всё верно, то он просто…
— ПРОСТО! — папа кивнул и показал жестом, чтобы мистер Эйргон не говорил, — Если что-то будет не верно, и мой единственный сын просто погибнет, господин Тенри, я приложу все усилия, чтобы сравнять с землей то, что вы строили с моей помощью.
— Если операция провалится, Динзавию ждет печальное будущее… Я запомнил твои слова, Дэрилл.
— Всё будет хорошо! — вмешался Корнелл, — Малк не доржен бояться!.. Мистер Эйргон, пожалуйста, — он еще раз дернул его за рукав, — Время — опасность.
Дэрилл и мистер Эйргон молчаливо пересеклись взглядами, полными ненависти, после чего Советник повернулся к выходу и, схватив Дира за воротник, громко произнес:
— Через пятнадцать минут тебе принесут снаряжение Службы Безопасности. Укажи сотрудникам всё, что потребуется для посещения Эб-Гон помимо стандартной экипировки. Марк Лиссебар, готовность тридцать минут, ясно?
