— Я ничего такого не говорил, капитан. Я сказал, что она на твоем корабле и мы можем найти ее.
— Тогда я обыщу его еще раз. И Левкис.
Чаниу вздохнул. — Ты не знаешь, где искать. Я знаю, и позже скажу тебе. И если женщина одна, без кота, твоим людям нечего бояться ее.
Муслак и Азибааль кивнули.
— Они предложат ей деньги, и если она не возьмет их, они возьмут ее силой. Таким образом нам нет необходимости избавляться от нее, только от кота.
— Я защищу ее, — сказал я
Азибааль нахмурился. — Если она уйдет, кот уйдет вместе с ней. Так я думаю.
— Возможно, но я не уверен. — Чаниу повернул голову. Ты рвешься что-то сказать, Тотмактеф?
— Как самый благородный пожелает. Мы скоро будем недалеко от большого храма, посмертного храма Сесостриса.
— Подходящее место?
— Да, я верю в это, о самый благородный Чаниу.
Чаниу улыбнулся. — Что скажет Сахусет?
Мудрый человек из Кемета пожал плечами.
— Кот больше не покажется на корабле — так мне представляется. Кто не согласен?
Никто ничего не сказал.
— Мой писец предложил средство, которое может оказаться эффективным. Кто-нибудь может предложить другое средство? Ученый Сахусет?
Сахусет покачал головой.
— Тогда последуем совету моего писца.
Вот и все, что было сказано важного. Мы свернули в канал, который кормит священные озера. Чаниу и Муслак отправились в храм и поговорили с жрецами, а потом и с главным жрецом. Вернувшись, они сказали, что мы должны ждать.
Мит-сер'у указывает на слова, прижимается ко мне и щекочет меня, спрашивая, что эти слова значат. Мне кажется, что она боится Сахусета. Она вызывает во мне любовь больше, чем обычно; это ясно. Когда опасность близка, женщина всегда нежнее, и, если это не так, значит опасность миновала.
9
МЫ ЗАДЕРЖИВАЕМСЯ ЗДЕСЬ
МЫ какое-то время бездельничали, и тут пришел Сахусет. Он принес чаши и мех с вином, который разделил с нами. Я не люблю несмешанное вино, но все-таки выпил одну чашу, медленно, чтобы не обидеть его. Мит-сер'у боялась, что его вино затуманивает голову (как она сказал мне об этом потом) и только сделала вид, что пьет, пока он осушал свою чашу.
— Я отверженный на нашем корабле, — сказал Сахусет. — Ты не должен спорить. Я знаю это, и мы оба знаем это. С меня хватит.
— Все уважают тебя, — сказал я ему.
Он покачал головой. — Все боятся меня, за исключением тебя, Латро. Когда человека уважают, никто не собирается втыкать кинжал ему в спину. Когда боятся — только и думают об этом, и ищут подходящий момент.
Мит-сер'у перевернула пустую чашу и храбро заговорила. — Я боюсь тебя, потому что помню, что произошло в твоем доме. Латро забыл это, иначе и он бы боялся тебя.
— В таком случае я рад, что он забыл. Я не хочу, чтобы он меня боялся, мне хочется его дружбы. И твоей тоже, Мит-сер'у.
— Сходи к жрецам Хатхор. Они найдут тебе другую. Я занята.
Сахусет улыбнулся. — Да, ты занята, Мит-сер'у. Быть может когда-нибудь в другой раз. Латро, твоя маленькая кошечка очень привлекательна.
Хотя в его смехе прозвучала тревожащая нотка, я улыбнулся и согласился.
— Она то, что значит ее имя. Ты не знал? Кошка, которая еще не выросла.
Я покачал головой. — Я знаю только то, что она носит кота на головной повязке.
— Но ты видел не настоящего кота.
— Да, — сказал я. — Конечно не настоящего.
— А что ты будешь делать, если жрецы скажут человеку из Парса: «Для того, чтобы избавиться от этого кота-призрака, надо убить Мит-сер'у?»
Мит-сер'у села прямо. — Ты не говорил мне об этом!
— Ты ничего не можешь поделать с этим, — сказал я, — и я не хотел тебя пугать.
— Неужели они на самом деле хотят убить меня?
— Это не имеет значение. Я им не разрешу. Мы уйдем с корабля.
Сахусет кивнул. — Хорошо. Но подчинятся ли твои люди, если ты прикажешь им не сражаться?
— Должны.
— Трое из Парса и пятеро моих соплеменников. Наши пять будут с тобой. Это мне понравится, но не удивит. Но трое послушаются Чаниу.
— Нет, они послушаются меня, — твердо сказал я.
— Надеюсь, что до этого не дойдет. Жрецы могут ничего не сказать, хотя жрецы чаще всего злонамеренны и всегда очень настойчивы. И, помимо всего прочего, коты — священные животные. Я напугал тебя, Мит-сер'у?
Мне показалось, что сначала она испугалась, чуть ли не до полусмерти, но сейчас пришла в себя. — Они еще и очень алчны, Сахусет. Алчны и лживы. Ты забыл упомянуть об этом.
— Да, действительно, но только потому, что сейчас это не имеет значения. Я сам был несколько лет жрецом и знаю о них все.
— Они прогнали тебя? — Рука Мит-сер'у крепко сжала мою.
— Я сам прогнал себя. Я хотел знаний. Они, как ты правильно сказала, хотели золота и власти. И земли. Все больше и больше земли. Тем не менее у меня остались друзья среди жрецов моего старого храма. Ты веришь в это, Латро?
— Конечно, — ответил я, — мне это кажется очень возможным. Я чувствую, и у меня есть друзья, далеко отсюда, и, хотя я и не помню их, я был бы рад встретиться с ними.
— Быть может я смогу помочь тебе. Я имею в виду, что могу взять тебя с собой в мой старый храм, если, конечно, мы доберемся до него, и проверить, правду ли я сказал. Тем временем я хочу предостеречь тебя и напомнить, что я — твой друг, и ее, тоже.
Мы поблагодарили его.
— Чаниу не знал, что означает имя Мит-сер'у, пока его писец на написал его на палубе во время нашей встречи. По меньшей мере мне так кажется. Но теперь он знает, и, можешь быть уверен, он сказал жрецам храма, что на борту есть женщина с таким именем.
— Ты назвал себя изгнанником, — сказал я, — хотя, по твоим же словам, жрецы тебя не изгоняли.
— Я сам себя изгнал. Я — уроженец Кемета, но южного Кемета. Я родился — впрочем, это не важно. Здесь, на севере, мой собственный народ считает меня иностранцем. Мы, люди Кемета, плохо относимся к иностранцам, ибо век за веком Девять Луков приносили нам только войну и грабежи.
Я сказал, что я стараюсь не принести им ничего.
— О, как раз отдельные личности могут быть хорошо расположены к нам, и даже полезны. Но в целом… — Сахусет поднял плечи и потом дал им упасть. — И вот нас покорила иностранная держава. Сатрап правит нами, милостиво, достаточно справедливо, и, по моему, лучше, чем большинство наших фараонов, но все равно, им все недовольны, а его соотечественниками — еще больше.
— И мной. Это то, что ты хочешь сказать?
— Да, помимо всего прочего. Что касается меня, сатрап нашел, что я ему полезен, и даже вознаградил за службу. Я стал «мудрым человеком Кемета». — Сахусет опять улыбнулся. — Как видишь, не только мы иногда находим, что иностранцы полезны. Я беру его золото. И за это меня ненавидят люди, которые готовы ради него ползать на животе и целовать его туфли, если потребуется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
