Читаем без скачивания Надежды Кинолы - Оноре Бальзак

Фонтанарес. Ну, так скажи хотя бы, что ты затеваешь!

Кинола. Нет, сеньор, если вы узнаете мой секрет, все пропало. Как всякий истинный талант, вы простодушнее малого ребенка.

Они уходят.

Сцена меняется и представляет покои сеньоры Бранкадор.

Фаустина одна.

Фаустина. Вот наконец настал тот час, приближения которого я добивалась больше года! Еще несколько минут, и Фонтанарес поймет, что Марию он потерял навсегда. Авалорос, Сарпи и я – мы усыпили подозрения великого человека, и вот, накануне решительных опытов, он стоит с пустыми руками. О, наконец-то он всецело мой! Но разве может презрение смениться любовью? Нет, никогда! Ах, он и не догадывается, что целый год я была его врагом, и когда узнает это, увы, возненавидит меня. Ненависть – не противоположность любви, это ее изнанка. Он узнает все, и я стану ему ненавистна.

Фаустина и Пакита.

Пакита. Сеньора, Мониподио как нельзя лучше исполнил ваше распоряжение. К сеньорите Лотундиас пошла ее дуэнья, которая сообщит ей, какой опасности подвергается сегодня сеньор Фонтанарес.

Фаустина. Сарпи, должно быть, уже здесь. Скажи ему, что мне нужно с ним поговорить.

Пакита уходит.

Фаустина одна.

Фаустина. Надо устранить Мониподио! Кинола боится, не получил ли он приказа разделаться с Фонтанаресом. Одного этого опасения больше чем достаточно.

Фаустина и дон Фрегосо.

Фаустина. Вы явились очень кстати, сеньор. Я хочу просить вас об одной милости.

Дон Фрегосо. Скажите лучше, что вы хотите оказать мне милость.

Фаустина. Через два часа Мониподио не должно быть больше ни в Барселоне, ни вообще в Каталонии. Пошлите его в Африку.

Дон Фрегосо. Что он вам сделал?

Фаустина. Ничего.

Дон Фрегосо. Так почему же…

Фаустина. Потому что… Понимаете?

Дон Фрегосо. Я вас слушаюсь. (Пишет.)

Те же и Сарпи.

Фаустина. Кузен, ведь у вас имеется разрешение венчаться с Марией Лотундиас хоть сейчас?

Сарпи. А заботами папаши готов и брачный договор.

Фаустина. Так пошлите к доминиканцам предупредить. В полночь вы обвенчаетесь с богатой наследницей, и притом с ее согласия. Она пойдет на все, когда увидит (тихо, к Сарпи) Фонтанареса в руках правосудия.

Сарпи. Понимаю. Требуется только явиться сюда и арестовать его. Моя судьба теперь обеспечена! И этим… я обязан вам. (В сторону.) Женская ненависть – всесильный рычаг!..

Дон Фрегосо. Сарпи, велите в точности выполнить этот приказ, и немедленно.

Сарпи уходит.

Те же, кроме Сарпи.

Дон Фрегосо. А наша с вами свадьба?

Фаустина. Ваша светлость, моя будущность зависит целиком от сегодняшнего праздника. Мое решение вы узнаете нынче же. (В сторону, видя входящего Фонтанареса.) О, вот и он! (К дон Фрегосо.) Если вы меня любите, оставьте нас.

Дон Фрегосо. Наедине с ним?

Фаустина. Я так хочу.

Дон Фрегосо. Что ж, ведь он любит только свою Марию Лотундиас.

Фаустина и Фонтанарес.

Фонтанарес. Дворец короля Испании не роскошнее вашего, сеньора, и в нем вы властвуете, как самодержица.

Фаустина. Послушайте, дорогой Фонтанарес…

Фонтанарес. Дорогой… Ах, сеньора, вы научили меня не доверять таким словам!

Фаустина. Вы наконец узнаете, какова женщина, столь жестоко оскорбленная вами. Вам грозит страшное несчастье. Сарпи, орудуя против вас, исполняет веление некоей ужасной власти, и если бы не я, сегодняшнее празднество могло бы стать для вас поцелуем Иуды. Мне только что сообщили, что, когда вы будете уходить, а может быть, даже и здесь, вас арестуют, бросят в тюрьму и процесс против вас возобновится… чтобы никогда не кончиться. Ведь вы не можете за одну ночь, которая осталась в вашем распоряжении, восстановить отнятый у вас корабль? А начать работу сначала невозможно… Я хочу вас спасти, вас и вашу славу, вас и ваше будущее.

Фонтанарес. Вы! Но как?

Фаустина. Авалорос предоставил в мое распоряжение один из своих кораблей. Мониподио дал мне самых ловких своих контрабандистов. Уедем в Венецию, республика сделает вас патрицием и даст вам в десять раз больше золота, чем обещала вам Испания… (В сторону.) Они все не идут!

Фонтанарес. А Мария? Я поверю вам, если мы увезем ее с собой.

Фаустина. Вы думаете о ней в такую минуту, когда нужно выбирать между жизнью и смертью? Если вы будете медлить, мы погибнем.

Фонтанарес. Мы, сеньора?

Те же, во всех дверях появляется стража, входят алькальд и Сарпи.

Сарпи. Исполните ваш долг!

Алькальд (Фонтанаресу). Именем короля, я вас арестую.

Фонтанарес. Час моей смерти настал!.. К счастью, мою тайну я уношу с собой, а саван мой – любовь.

Те же и Мария Лотундиас.

Мария. Так мне сказали правду: вы жертва ваших врагов! Значит, дорогой Альфонсо, я должна умереть за тебя, и какой смертью! Друг, небо ревнует к столь совершенной любви: подвергая нас испытаниям, которые мы называем случаем, оно как бы говорит нам, что счастье – только возле Бога. Ты…

Сарпи. Сеньора!

Лотундиас. Дочь моя!

Мария. Вы мне подарили свободу на этот миг, последний в моей жизни! Я исполню мое обещание, исполните и вы свое. Ты великий изобретатель, твое величие обязывает тебя, твое честолюбие, отныне законное, должно быть готово к битвам: эта борьба заполнит твою жизнь; а графиня Сарпи будет медленно гаснуть в безвестности, замкнутая в четырех стенах… Отец и вы, граф, вы помните наше условие, что за мое повиновение каталонское вице-королевство предоставляет сеньору Фонтанаресу еще новую годовую отсрочку для его опыта?

Фонтанарес. Мария, жить без тебя?

Мария. Жить с твоим палачом!

Фонтанарес. Прощай, я умру.

Мария. Разве ты не дал торжественного обещания перед королем Испании, перед всем миром? (Тихо.) Сначала победим! Мы умрем потом.

Фонтанарес. Если ты не будешь принадлежать ему, я согласен.

Мария. Отец, исполните ваше обещание.

Фаустина. Я победила!

Лотундиас (тихо). Несчастный обольститель! (Громко.) Вот десять тысяч цехинов. (Тихо.) Негодяй! (Громко.) Годовой доход моей дочери. (Тихо.) Чума тебя задуши! (Громко.) Десять тысяч цехинов, которые по этому письму вам заплатит сеньор Авалорос.

Фонтанарес. Но согласен ли вице-король на все эти условия?

Сарпи. Вы всенародно обвинили каталонское вице-королевство в том, что оно нарушает обещания короля Испании; вот его ответ (вынимает бумагу). Указ приостанавливает, в видах государственной пользы, все иски ваших заимодавцев и предоставляет вам годовой срок для окончания вашего предприятия.

Фонтанарес. Я сдержу слово.

Лотундиас. Он только об этом и думает! Идем, дочь моя. Нас ждут у доминиканцев, и его светлость окажет вам честь присутствовать при церемонии.

Мария. Уже!

Фаустина (Паките). Беги и возвращайся сказать, когда они будут повенчаны.

Фаустина и Фонтанарес.

Фаустина (в сторону). Вот он стоит, как человек, перед которым разверзлась пропасть, а по пятам за ним гонятся тигры. (Громко.) Отчего вы не хотите стать таким же великим, как ваша мысль? Неужели же на свете существует только одна женщина?

Фонтанарес. Или вы думаете, сеньора, что такую любовь можно вырвать из сердца, как шпагу из ножен?

Фаустина. Я понимаю женщину, которая вас любит и готова вам служить. Но для вас любить – значит отречься от самого себя. Отринуть все, к чему стремились величайшие из людей: славу, почести, богатство, и не только это!.. Вы можете вознестись над треволнениями толпы, вознестись, как должно гению, – перед вами – мир Цезарей, Лукуллов и Лютеров!.. И между собою и этим великолепным уделом вы воздвигаете преграду – любовь, достойную какого-нибудь студента из Алькалы[18]. Рожденный гигантом, вы сами себя превращаете в карлика. Но гений среди всех женщин находит женщину, созданную только для него. В глазах людей эта женщина должна быть царицей, но для него она должна быть служанкой, переменчивой, как случайности его жизни, веселой в страданиях, прозорливой в беде и в удаче; а главное – снисходительной к его прихотям, знающей свет и его пагубные муки: словом, способной не только взойти на триумфальную колесницу, но если нужно, то и впрячься в нее.