Читаем без скачивания Судьба боится храбрых - Андрей Имранов

'Поэтому сей ученый предположил, что для всех тяжелых предметов, каким-то образом оказавшихся на высоте более ралан метров над землей, сила притяжения направлена не к земле, а от нее. Он полагал, что люди начнут ставить высокие башни и летать с одной на другую. Тимоэ, что с ним стало?'

Тим вздрогнул и машинально встал. Хотя это действие при ответе здесь было совершенно необязательным, более того, Тим ни разу не видел, чтобы какой-то ученик тут вставал, отвечая на вопрос учителя. Но Пар Самай не рассердился, продолжая смотреть на него ожидающим и вполне доброжелательным взглядом единственного глаза. И Тим решился.

- Он... улетел в..., - Тим поискал в голове слово 'космос', не нашел и закончил просто, - в небо?

- Именно! Он построил башню, взобрался на нее и улетел вверх. Насколько высоко - неведомо никому, поскольку над нами нет земной тверди, способной остановить падение тела вверх. К счастью, он не успел распространить свою теорию, поэтому воли его хозяина оказалось достаточно, чтобы ее отменить. Вскоре после этого сей ученый упал на землю и, разумеется, разбился насмерть.

Тим огляделся и осторожно сел. Пар Самай не обратил на это внимания, продолжая:

- Важно также отличать непознанное от неизвестного. Некоторые явления незнакомы нам, но происходят вследствие известных нам законов природы. Это - неизвестное, и здесь задача ученого состоит в том, чтобы понять, какие законы природы образуют это неизвестное. Вернусь к примеру ученого, пытавшегося улететь. Как выяснилось при его осмотре, умер он не от того, что разбился, и даже не от холода, который возникает на больших высотах, а от удушья. Почему? Потому что воздух, которым мы дышим, как любой газ, также имеет массу и лежит на земле слоем некоторой толщины, подобно воде в сосуде. Есть некоторая высота, на которой воздух кончается, о чем до того случая никто не знал. Поэтому ученый должен не только достаточно полно представлять себе цель своей теории и последствия ее применения, он еще и должен знать известные законы природы, чтобы суметь предсказать результат их взаимодействия в областях неизвестного. На следующем уроке, завтра, мы продолжим разговор о науке и ее месте в обществе. Этот урок закончен, на сегодня больше уроков нет.

С этими словами Пар Самай подобрал с пола какой-то длинный предмет и вышел из комнаты. Ученики потянулись следом, Тим тоже пошел к себе, по дороге размышляя об услышанном.

Что-то там историчка рассказывала о познаваемости мира. Ну да, что все люди делятся на тех, кто думает, что мир можно познать и тех, кто так не думает. Дескать, те, которые верят в бога - это агностики, а те, которые в науку - гностики. Тогда Тиму это показалось вполне разумным, он размышлял над этими двумя вариантами, потом решил, что он верит в познаваемость мира. Не прямо сейчас, конечно, когда еще столько всего непонятного на свете, а лет через двести-триста. Но тут нарисовался какой-то третий вариант, и Тим теперь снова размышлял над тем же вопросом. Как-то так выходило, что мир получался одновременно познаваемым и непознаваемым. Можно исследовать все известные законы природы, но какой в этом смысл, если любой ученый может взять и придумать еще парочку, которые тут же начнут взаимодействовать с уже известными, усложняя и без того непростой мир.

А еще, - вдруг понял Тим, - если Пар Самай не соврал насчет того, чем занимаются ученые, то земные средневековые монахи были, в общем-то, правы, запрещая науку. То есть, они-то запрещали просто из глупости, конечно, и этого... как его - мракобесия. Но получается, правы они были. Ведь оно что выходит - дай волю этим ученым, такого наоткрывают, за тысячу лет потом не разберешься. А с другой стороны - совсем запрещать - тоже как-то нехорошо. Вот если бы Тим сейчас стал главным над наукой, он бы придумал, как сделать так, чтобы все было правильно. Наверное.

Хотя, что об этом думать? Так они и разбежались вернуть его на Землю, да еще и министром по науке сделать. Поэтому Тим принялся думать про лежавший у него в кармане брусок. Если сломать его у Тима не получается только потому, что сам в это не верит, то почему бы не сунуть этот брусок в какой-нибудь мощный механизм? Тим, правда, таких тут не видел, но он и не искал. Должна же быть у них хотя бы мельница какая-нибудь? И вот тогда брусок сломается стопудово - мельница-то не живая, она не может верить, что брусок металлический и очень твердый.

В его комнате на кровати сидел Ашер Камо. Тим напрягся, но виду не подал. Он уже уяснил, что здороваться здесь не принято, поэтому прошел внутрь, как ни в чем не бывало, сел на кровать рядом с куратором, достал из кармана брусок и вцепился в него обоими руками.

- Подожди, - сказал Ашер Камо.

Тим отпустил брусок и застыл в ожидании.

- У тебя разве нет вопросов по сегодняшнему дню?

Тим даже удивился - он уже понял, что здесь, чем меньше задаешь вопросов и чем до больше додумываешься сам, тем лучше. И чем же, спрашивается, недоволен Ашер Камо на этот раз? Пожал плечами, потом вспомнил.

- А... да. Я видел... необычное существо. Что это было?

В ответе куратора прозвучало некоторое недовольство, похоже, он ждал не этого вопроса.

- Существо из другого мира. Тебе не следует знать больше.

Тим виду не подал, но обиделся. 'Ах, так', - подумал он, - 'тогда и тебе кой-чего знать не следует'. Он собирался рассказать про разговор с той страхолюдиной, но сейчас передумал. Хотя вообще-то куратор должен был сам заметить, ведь Тим вроде как оказал чудищу некоторую услугу и его шаретор должен был вырасти? Про беседу с Арамом Ашер Камо тогда моментально просек. А может, дело в том, что чудище не было человеком?

- У меня есть вопрос про шаретор, - сказал Тим, - если я накормлю голодную собаку...

В этом языке было слово 'собака' и обозначало, вроде бы, именно собаку. А слова 'кошка' не было. Тим замолчал на секунду, задумавшись об этой странности, но понял, что не время и встрепенулся.

- Тогда у меня шаретор вырастет?

На этот раз Ашер Камо выглядел более довольным.

- И да и нет. Шаретор - закон природы. Один из древнейших, и распространенных по всем мирам. Поэтому изменить его практически невозможно. Шаретор - свойство разума. Любое разумное существо им обладает и пользуется им в общении с другими разумными существами. Исходя из этого, ты, разумеется, увеличишь свой шаретор, оказав услугу пусть и не другому человеку, но, несомненно, разумному существу. Но то количественное выражение шаретора, которое ты видишь... - Ашер Камо запнулся, бросил косой взгляд на Тима и поправился, - которое видим все мы, не является полным соответствием природному шаретору. Сделано это было потому, что у малоразумных существ шаретор выражен слабо и, что хуже всего, иногда работает неправильно. Иная собака, получив еды от одного человека, преисполнится благодарности ко всем людям. Другая же, получив точно такой же кусок еды, останется равнодушна и при первой возможности вцепится накомирвшему ее в горло. И та и другая действуют в соответствии со своим шаретором, но и в том и в другом случае он работает неправильно... Скажу по-другому - он работает неудобно - на разум и на шаретор собак слишком большое влияние оказывают инстинкты, учесть все из них зачастую оказывается невозможным. Кроме того, собаки, даже самые разумные, слабо участвуют в экономической жизни общества, и было бы изначально неверным включать их шаретор в нашу экономику. Поэтому было сделано проще - мы видим только ту часть шаретора, что возникает из взаимодействия людей с людьми. Понятно?

- Понятно, - Тим кивнул. Ага, значит, услугу этому кошмарику он оказал задарма. С одной стороны, не очень хорошо - он пока не совсем понимал, каким образом на этот шаретор можно покупать что-нибудь более материальное, чем ответы на вопросы - но за шестнадцать лет своей жизни он уяснил, что денег мало не бывает. С другой стороны - куратор не узнал про разговор, и это неплохо. Тим пока еще не придумал, почему неплохо, но чувствовал это со всей определенностью. Да и просто, выходит, с этим чудищем можно спокойно поболтать, не опасаясь, что незаметно прикончишь свой кошелек. Надо бы как-нибудь выяснить, где оно живет... спрашивать у куратора, пожалуй, не стоит - Ашер Камо явно не очень-то хочется о нем разговаривать.

- У тебя нет вопросов по предмету Внушение? - безразлично поинтересовался Ашер Камо; Тим внутренне ухмыльнулся и немало возгордился. Но только внутренне - трех проглоченных кусков наждачной бумаги на сегодня ему хватит. Внешне же пожал плечами и ответил еще безразличнее:

- Нет. У меня нет вопросов по предмету Внушение.

Куратор помялся и сказал.

- Сай Ашан порекомендовал мне обратить на тебя особое внимание. Знай, что, принуждая тебя, он вкладывал больше воли, чем в принуждение всех остальных учеников, но практически безуспешно. Будь он с тобой один на один, он, скорее всего, смог бы навязать тебе свою волю, но такой уровень сопротивления на первом же уроке Сай Ашан встретил впервые. У тебя большой потенциал, и ты делаешь ошибку, не желая его раскрывать.