кем-нибудь из вас, надеюсь, не возражаете?
Ничего особенного в просьбе Багдасаряна не было. Так уж повелось в штурмовой авиации, что партийные и комсомольские вожаки минимум раз в месяц летали на боевое задание в качестве воздушного стрелка. Разумеется, если они не являлись пилотами.
— А с кем именно полетите, товарищ майор? — поинтересовался комэск.
Замполит быстро оглядел летчиков своими живыми черными глазами и спокойно ответил:
— Да вот, хотя бы, с товарищем младшим лейтенантом, — и показал на Филатова. Тот немного смутился, но, естественно, возражать не стал. Да и с чего, собственно: Вардан Эрнестович был хорошим спортсменом, всерьез увлекался гирями, поэтому отлично переносил нагрузки и слыл, ко всему прочему, метким стрелком. На его счету имелось уже два сбитых лично истребителя противника.
Но порядок есть порядок и потому замполита еще раз тщательно проинструктировали перед тем, как он занял место в кабине, напомнили о чем нужно докладывать пилоту, когда можно открывать огонь по наземным целям и каков порядок отделения от самолета в случае, если его подобьют и нужно будет прыгать.
Багдасарян слушал молча, не выказывая никакого неудовольствия. В бою может случиться всякое и лучше быть готовым к неожиданностям, потому что цена за них практически всегда одна — жизнь. Техники помогли майору надеть парашют и устроиться за пулеметом. Замполит проверил оружие, дал короткую пробную очередь и показал большой палец. Порядок.
Целью полета была колонна мотопехоты немцев. Враг в спешном порядке перебрасывал к месту своего контрудара резервы и штурмовики должны были во что бы то ни стало помешать ему.
Полетели, как и перед этим, восьмеркой. Григорий опять шел замыкающим в паре с Филатовым. Только теперь нет-нет, да и поглядывал, как там чувствует себя замполит. Но, насколько можно было судить, майор вел себя безупречно. И за воздухом следил очень внимательно. Даже при том, что их группу сопровождала четверка «яков», а еще одна ушла вперед по маршруту, чтобы расчистить дорогу от немецких истребителей.
Над районом боя стояло огромное облако дыма. Помимо штурмовиков на атакующих гитлеровцев сыпали бомбы пикирующие бомбардировщики Пе-2 и даже Ил-4, которые обычно днем в последнее время не летали. Поэтому видимость оставляла желать лучшего. Дивин, конечно, оказался в чуть более выгодном положении, благодаря особенностям своего зрения, но и ему приходилось здорово напрягаться, чтобы рассмотреть что-либо на земле.
Лишь находясь непосредственно над линией фронта летчики увидели десятки горящих немецких танков. Дым от них поднимался вверх весьма специфический, какой-то белесый, такой ни с чем другим не спутаешь.
Чуть в глубине вражеских порядков заметили подходящую к переднему краю колонну тупорылых грузовиков с высокими бортами. Вот вы-то нам и нужны, обрадовался экспат.
Немцы открыли по штурмовикам сильный огонь. Небо вмиг испятнали грязные шапки разрывов и исполосовали огненные трассы.
— Кощей, возьми Филатова и заткни им пасть, — немедленно приказал Карманов. Худо-бедно, но идея выделять пару самолетов для подавления зениток постепенно приживалась.
Григорий качнул крыльями, сигнализируя ведомому и коршуном бросился на позиции фашистской батареи. Бомбы он решил приберечь для грузовиков и потому с ходу начал поливать расчеты очередями из пушек и пулеметов. Напарник не отставал и старательно повторял за ним все маневры. Вдвоем они быстро заставили замолчать гитлеровцев.
Покончив с зенитками, «илы» увеличили скорость, догоняя ушедшую вперед группу. А та уже выстроила правый круг над фашистской колонной и невзирая на огонь крупнокалиберных пулеметов прикрытия активно обрабатывала ее всеми доступными средствами.
«Яки» умело закрутили встречный круг над штурмовиками, прикрывая их от атаки сверху. Замечательная картина, аж сердце радуется!
Дивин вместе с ведомым пристроились к самолетам эскадрильи, заняв свои места в боевом порядке, и тоже поучаствовали в разгроме колонны.
— Отлично, «Сирень»! — похвалили их с земли. — Дали прикурить фрицам!
После приземления Багдасарян от души поблагодарил всех за полет и успешно выполненное задание. Чувствовалось, что ему самому гораздо интереснее летать, но... должность вынуждала замполита выполнять совсем другие обязанности, не связанные напрямую с боевой работой. И глядя на него экспат лишний раз дал себе зарок не связываться со штабной работой. Ну ее к лешему, небо лучше!
* * *
На фронте жизнь меряется совсем иначе, не так, как в мирное время. Это там можно отсчитывать дни, недели, месяцы и года, ждать праздники и выходные, планировать что-то наперед. А здесь, неподалеку от линии фронта, где сошлись в смертельной схватке две огромные армии, все по-другому. Есть минуты или часы между вылетами, сутки кровопролитных ожесточенных боев и периоды масштабных операций.
Бывают ли на фронте затишья? Да, конечно. Только называются они оперативными паузами и обычно непродолжительны. Так, успел немного перевести дух, сбросить неимоверное напряжение боев и все, снова в атаку.
Но, как же ценят солдаты эти редкие минуты передышек.
И как тихо ненавидел Григорий всех и вся, когда приходилось тратить драгоценное свободное время на всякую муть, вроде составления многочисленных отчетов. Нет, умом-то он, разумеется, прекрасно понимал важность точной и своевременной подачи сведений вышестоящим руководителям, но, согласитесь, одно дело наговорить по-быстрому искину и сбросить на командный сервер и совсем другое часами корпеть при скудном свете коптилки над листом бумаги, царапая его допотопным пером.
Карманов, сволочь такая, всячески увиливал от подобной работы, перекладывал ее на плечи своего заместителя. То есть, лейтенанта Дивина. Который, получив этот «подарок» превращался в зверя. Фигурально, естественно, выражаясь, потому что обернись он в мантиса на самом деле и ВВС Красной Армии мигом недосчитались бы одного своего капитана.
В эти минуты другие летчики предпочитали убраться из землянки куда-нибудь подальше под любым предлогом. И даже Шварц умудрялся бесследно исчезнуть и вылезал обратно только тогда, когда экспат с радостным воплем отбрасывал от себя ручку.
А еще есть такая штука, как ежедневные политинформации. Партийные и комсомольские работники утром и вечером слушали сводки Совинформбюро, переписывали их и устраивали своеобразные читки в эскадрильях и других подразделениях полка. Таким образом люди всегда были в курсе того, что происходит на фронте. Часто после услышанного возникала бурная беседа. Говорили о положении в стране, мире, обсуждали какой-нибудь яркий эпизод чьих-то фронтовых будней, попавший в сводку.
К тому же майор Багдасарян очень строго следил за тем, чтобы каждый день выпускались боевые листки.
— Личный состав должен знать, чем занят полк, его боевые задачи, итоги дня и, конечно, своих героев и тех, кто заслуживает порицания!
Вот это Григорий понимал. И даже частенько сам принимал участие в подготовке боевого листка их эскадрильи. Причем, и это все давным-давно
