Ева уже открыла глаза, а голос супруга нелюбимого все еще звучал в ушах.
— Ночные приключения не проходят бесследно, — пробормотала Ева, садясь в кровати. — Приснится же такое.
Она вытянула руку, рассматривая тонкие длинные пальцы, аккуратные розовые ноготки идеальной формы, но непривычно короткие. И никаких колец. Интересно…
Ева накинула на плечи тяжелый атласный халат, расшитый алыми цветами, плотный и неудобный, и вышла из спальни. Пока умылась, расчесалась и заплела косу, солнце выбралось из-за гор, а служанок все еще не было. Ну и хорошо, успеет сделать зарядку, пока никто не видит.
Сил у этого тела хватило лишь на небольшой разминочный комплекс и пару дыхательных упражнений.
— Ничего, — стуча зубами, подбадривала она себя, обливаясь холодной водой. — Через месяц станет проще.
Когда пришла Гленна, Ева уже успела переложить лекарства в большую деревянную шкатулку и поставить ее в секретер, который закрывался на маленький декоративный ключик.
— Доброго утречка! — бодро поздоровалась горничная. — Рослана пошла ваши комнаты семейные готовить. Ух, шума ваше решение понаделало, — с радостью сообщила она, помогая Еве одеваться. — Тетки на кухне только и болтают, как вы баронессу на место поставили. Прям все бабы за вас, ваша светлость. Оно, может, и уважали ее благородные, да мы, люди простые, к такому не приучены, чтоб открыто при жене любовница всем заправляла. Ой, — пискнула она, осознав, кому это все рассказывает, и добавила убитым голосом: — Я, видно, лишнее болтаю, да? Вы меня теперь выгоните?
— Непосредственная ты натура, Гленна, — улыбнулась Ева. — Но язык за зубами держать учись, если не хочешь его лишиться по глупости. Мне можешь все рассказывать: новости, сплетни, слухи, но про меня никому и ничего. Ты поняла? — строго спросила она у притихшей девушки, та в ответ энергично закивала. — Отлично. Сейчас проводишь меня в трипту, потом велишь завтрак накрыть в комнате, если маркиз Йерк пожелает ко мне присоединиться, милости прошу, больше никого видеть не хочу. И спроси у Росланы, где мое обручальное кольцо?
Может, и не приснилось вовсе? Может, и правда супруг недрагоценный намекал на что-то важное? В этом мире все способно иметь значение.
— Гленна, — спросила Ева, когда они шли по плохо освещенному холодному коридору. — А как вы время определяете?
Горничная покосилась на нее, но слова не сказала, лишь рукой в потолок ткнула.
— Так каждый час храмовый гонг звенит и горн поет.
— А они как узнают?
— Так по часам, ваша светлость. Неужто и это забыли? — спросила она жалостливо.
— Ага, плохо, когда не знаешь, да еще забудешь, — усмехнулась Ева. — Не видела я часов.
— Так в вашей комнате стоят на столе. Такое кубиком, со стрелкой!
Вот то треугольное со стрелкой, похожее на метроном, и есть местный аналог часов? Любопытно! Ева уже поняла, что мир, в который она попала, похож на земной, только вот что-то перемкнуло в мироздании, и развиваться местная цивилизация стала по собственному пути. Об этом она обязательно тоже подумает, но позже.
— А что это у вас? — Глазастая Гленна заметила завернутую в платок коробку. — Если тяжело, то давайте я понесу! Вам после болезни никак нельзя напрягаться.
— Это подарок богам, — ответила Ева, но коробку не отдала.
Ответ полностью успокоил Гленну, и дальше они шли молча. Коридор скоро закончился круглой площадкой, из которой вели три двери, на одной из них была вырезана жуткая рожа с рогами.
— Вечный Господин, — с благоговейным ужасом прошептала Гленна. — Можно я вас здесь подожду?
— А что, картинка на двери меняется? — с интересом рассматривая местного хозяина мира мертвых, поинтересовалась Ева.
— Вчера Сестра Заступница была, — прошептала Гленна. — Господина боюсь ужасно, а ну как он за моей душой пришел?
— Это вряд ли. — Ева осторожно коснулась выпуклого рисунка, погладила рога и резко отдернула руку, когда еле слышно щелкнули деревянные зубы. — Отличная сигнализация, — пробормотала, унимая сердцебиение. — Мамочки, я попала в Хогвартс…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В голове раздался тихий смех, и дверь медленно распахнулась, сзади с тихим писком осела у стены Гленна.
— Вот впечатлительная натура, — покачала головой Ева.
Ее тоже поразили ожившие двери, но скорее как высокотехнологичная игрушка. Не могла она пока принять магию в полной мере, никак прагматичный ум не хотел верить в существование каких-то там талей, магов и прочих единорогов. Спецэффекты, высокие технологии, лазерное шоу… Она всему пыталась найти объяснение, все загнать в рамки собственных знаний.
— Это пройдет, привыкну, — шепнула Ева себе под нос, входя в большой треугольный зал. — Доброе утро… дама и господа! — звонко поздоровалась она и огляделась.
В трипте никого не было и пахло смолой, хотя в помещении было идеально чисто и идеально каменно. Свет лился с потолка, освещая лишь центр зала, где на полу был выложен медный равнобедренный треугольник, покрытый странным орнаментом — переплетение рук и ног. На острие каждого угла стояла маленькая каменная статуя, изображающая человека в тунике — две фигуры мужские, а третья — женская… Причем, насколько смогла увидеть Ева, лица у всех троих были вполне человеческие. Точно такие же, но большие, под три метра, статуи стояли и в углах зала. Перед каждым богом располагался невысокий каменный стол. Память подсказала, что на эти столы клали подарки. На них же приносили жертвы.
Ева решительно направилась к женской фигуре. Дама даму всегда поймет! Да и прежняя Ева выделяла Заступницу среди других богов.
— Прошу принять скромный иномирский дар, великие боги, — прошептала едва слышно, вглядываясь в бесстрастное лицо богини. — Может, вам будет любопытно…
Оглянулась воровато, но в помещении она была одна, и все равно Ева встала так, чтобы загородить собой стол. Вдруг не получится, и это не память прежней Евы вернулась, а она сама все придумала? На стол легла пластиковая коробка.
— Это шкатулка для хранения… — Не успела она договорить, как коробка исчезла. Просто исчезла — и все. — Это значит, что вы приняли мой дар? — Она даже пощупала каменную столешницу, не веря глазам. — Очешуеть… — с восторгом прошептала Ева.
Вот это утилизатор! И какое счастье, что она вспомнила сон о свадьбе, там как раз был момент, когда на такой же алтарь выливали вино, и оно испарялось, именно это и подало Еве идею попробовать избавиться от улики таким уникальным способом.
— Спасибо! — искренне поклонилась она всем трем богам. — За все спасибо!
— Ева! — раздался удивленный и радостный голос триптона, и Ева, вздрогнув, оглянулась. — Ты пришла! Я знал, что ты придешь ко мне!
Упс…
Стремительный шаг триптона — и Ева оказалась в крепких собственнических объятиях, а спустя мгновение ее открытый в возмущении рот накрыли губы мужчины. Она замерла, не спеша отвечать на поцелуй или отталкивать наглеца. Мозг спокойно анализировал происходящее, а Ева прислушивалась к собственным эмоциям. Ведь если между триптоном и прежней хозяйкой тела была страсть, то тело должно помнить? Должно предать, в конце концов, как-то отозваться, чтобы сердце застучало, ладошки вспотели, мурашки по телу…
Ничего! Кроме отвращения и желания оттолкнуть. Что она и сделала. Сильный удар коленом в пах и одновременный толчок в грудь двумя руками оказались для мужчины настолько неожиданными, что он, глухо вскрикнув, отшатнулся. А пока пытался отдышаться, согнувшись пополам, Ева схватила одну из маленьких статуй и от души огрела его по спине, в последний момент сместив удар ниже затылка. Убивать триптона в ее планы не входило, хотя очень хотелось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Господин тебя накажет, — простонал мужчина, медленно распрямляясь. — Поставь бога на место, малахольная.
Возможно, последнее слово значило что-то другое, но Ева услышала именно так и улыбнулась. Как же быстро исчезла страстная любовь! Она покрутила статуэтку, но ставить не спешила, тяжелый камень в руках давал ощущение защищенности.
