Не теряя времени, Кутар проскочив под брюхом лошади, оставшейся без седока, подскочил к третьему и ударил снизу вверх, вонзив острую сталь в разбойничье брюхо. Умирая, всадник попытался достать мечом своего врага, но вместо этого бессильно завалился вперед.
Трое оставшихся всадников были бессильны что-либо предпринять; их лошади совершено обезумели, почуяв запах волков. Стая серых хищников дружно набросилась на пеших воинов, которые оказались захвачены врасплох этой неожиданной атакой. Почти никто из разбойников не успел даже вытащить оружие. Волки расправились со своей добычей еще быстрее, чем Кутар с тремя всадниками. Вскоре все они лежали в дорожной пыли, истекая кровью.
Один из троих всадников сумел совладать со своим конем и устремился было в сторону Равен-Гарда, чтобы поднять тревогу, но промелькнувшее в воздухе легкое метательное копье воткнулось ему в горло. Подняв меч, варвар развернулся к последнему всаднику.
— Оставь, этот тоже мой, — крикнула Лупалина, выбрасывая вперед руку и метко поражая кинжалом оставшегося разбойника. Перепуганная лошадь, мчалась, волоча за собой застрявшее в стременах тело.
Все это время пленники неподвижно стояли посреди дороги, уставившись на варвара с окровавленным мечом в руке и на женщину, которая обращается с волками как с охотничьими собаками. К полнейшему удивлению Кутара никто из них не выказал радости по поводу своего освобождения, никто не стал благодарить их с Лупалиной. Когда варвар приблизился к ним, намереваясь освободить от цепей, крестьяне в ужасе шарахнулись в сторону, а те, что не были закованы, бросились врассыпную.
Найдя ключ на поясе одного из убитых всадников, кумбериец отпер замки. Цепи со звоном упали на землю, но даже это не стерло угрюмого выражения с лиц крестьян.
— Зачем вы это сделали? — с упреком в голосе спросил их какой-то мужчина. — Торкал Мах заживо сожжет вас за это. И нам тоже из-за вас не поздоровится.
— Значит, остается только одно, — ответил варвар, дружески хлопнув его по плечу, — отправиться в крепость всем вместе и убить Торкал Маха.
Крестьяне отпрянули от него, словно от опасного безумца.
— Торкал Мах живет в большой крепости, — проскулила одна из женщин. — Никто и никогда не сможет его одолеть.
— Смотрите, вот лежат его люди, я одолел их, хотя их было намного больше, — гордо произнес Кутар. — Вы тоже сможете.
Но крестьяне продолжали толпиться на дороге подобно перепуганному стаду.
— Тогда подумайте вот о чем, — продолжал варвар, в глубине души проклиная их нерешительность и трусость. — Торкал Мах рано или поздно узнает о смерти своих людей, найдет их убитыми на дороге, которую считает своими владениями. Что он сделает дальше?
— Снова заявится к нам! — несмело произнес кто-то из задних рядов.
— Вот именно! — воскликнул кумбериец. — И если вы будете и дальше вести себя как скот, то его люди вас как скот и перережут, а перед этим еще вдоволь потешатся над вашими женами и дочерями. Поэтому единственный выход — заявиться к нему и покончить с этим ужасом раз и навсегда. Не бойтесь, все не так сложно. Четверо мужчин наденут доспехи всадников и поедут вместе со мной и Лупалиной, мужчины, которые знают хотя бы с какого конца браться за меч, наденут шлемы и кольчуги пеших воинов.
Крестьяне смущенно переглядывались друг с другом, не решаясь сделать ни шага. Кутар уже готов был высказать все, что думает о трусах, которые достойны лишь рабского ошейника, но повелительница волков неслышно подошла сзади и, улыбаясь, положила свою ладонь ему на руку.
— Вы все знаете меня, — заговорила она мягким, но настойчивым голосом. — Вижу, вы не спешите радоваться своему освобождению, но подумайте, от какой участи вы избавлены. Женщинам предстояло стать игрушками в руках этих безжалостных разбойников, мужчинам — быть принесенными в жертву злобному божеству, которому поклоняется Торкал Мах. Скажите мне, разве смерть в бою не будет чище и благороднее? Но я призываю вас не умирать, а уничтожить того, кто сделал вашу жизнь такой ужасной. Поверьте, другого выхода у вас нет. Или вы идете с нами в Равен-Гард, или…
Наконец на лицах многих крестьян появилось выражение угрюмой решимости. Некоторые двинулись к убитым всадникам и принялись снимать с них доспехи и оружие.
— Некоторым из вас придется снова надеть цепи, — продолжал кумбериец. — Они пройдут в крепость под видом пленников. Не беспокойтесь: они не будут заперты, вы в один момент сбросите их, когда будет нужно. Вам придется самим раздобыть себе оружие. Но, клянусь богами Туума, — в нем не будет недостатка! Оно будет в изобилии выпадать из рук мертвых разбойников. И помните — вы сражаетесь за свои семьи!
Вскоре, переодевшись и построившись в некое подобие прежнего порядка, они направились вперед. Женщина-волк ехала рядом с Кутаром во главе их маленького войска. Кутар заметил, что Лупалина держит наготове свои метательные копья, а к арсеналу на поясе добавила еще и меч.
За поворотом дороги они вдалеке увидели Равен-Гард.
Глава четвертая
Стоило крестьянам увидеть высокие каменные стены крепости и отблески света на стальных шлемах дозорных, обходящих стены, как с таким трудом достигнутая решимость снова уступила место страху. Ноги у всех заплетались; крестьяне еле тащились, подобно скоту, влекомому на бойню.
Кутар обернулся и грозно обвел взглядом маленький отряд.
— А ну, шагать веселей! Они нас уже заметили и если поймут, что мы не те, за кого себя выдаем, то перестреляют нас со стены как кроликов. Вперед и думайте о богатстве, которое ждет вас в крепости.
— Мои волки неподалеку, — добавила Лупалина, так же внимательно глядя на недавних пленников. — Как только начнется бой, они сразу присоединятся к нам.
— Скажи им, что тех, кто струсит и вздумает сбежать, они тоже могут загрызть, — нарочито громко ответил варвар.
Смирившись с тем, что им все равно придется воевать, крестьяне принялись со всем усердием исполнять то, что им было приказано. Женщины, на которых для вида надели цепи, начали причитать и горестно выть, пленники-мужчины всячески демонстрировали отчаяние, переодетые крестьяне приосанились и зашагали почти в ногу.
За стенами Равен-Гарда должно быть около сотни воинов, по силе и мастерству не немногим уступающим Кутару. Но варвар жаждал лишь одного: вернуть свой заколдованный меч Ледогнь. С ним он с легкостью победит любое количество врагов.
Часовые на стенах не обратили никакого внимания на приближающийся отряд. Самое обычное дело — вылазка, добыча и толпа пленников. К тому же надо быть полным безумцем, чтобы попытаться проникнуть в крепость средь бела дня и тем более такими небольшими силами.
