и не ложатся сразу с вечера вместе, ну так… у богатых свои причуды.
Все были уверены, что лорд Филипп Фламме Лучезарный страшно влюблен в свою жену. Поощряет любой ее каприз. Балует подарками. Не смотрит на других женщин. Да и зачем ему, ведь они каждую ночь напролет предаются страстной любви.
Хе-хе. Я прямо аж завидовала этой легенде и самой себе. Все было хорошо, кроме отсутствия этой самой «страстной любви». А я ведь не железная.
Филипп тоже демонстрировал мне каждое утро, что и его организм не железный и на меня очень даже реагирует. Но никаких приставаний. Даже самого маленького. Даже крохотного. Даже поцелуя, кроме как в щечку.
Черт, да он меня даже ни разу ни за попу, ни за грудь не полапал. Чурбан бесчувственный! Жалко, что ли?
Все это, конечно, было странно и приятно, но не могло не обеспокоить. Лунатизмом ни я, ни Фил ранее не страдали. А потому начали подозревать, что ходим мы не по своей воле.
— А как проверять-то будем? Посадим кого-то рядом бодрствовать дозорным? — спросила я.
— Нельзя, — покачал феникс головой. — Я не знаю, кому можно доверять, а значит, никто не должен знать, что мы так можем.
— Что насчет Эриона?
— Все же нет.
— Он ведь твой друг. В любом случае его-то ты знаешь намного дольше, чем меня.
— Я сейчас скажу странное, — задумчиво глянул он на меня. — Но обстоятельства таковы, что ты единственная, кому я доверяю. И нет, не потому, что мы фиктивно обручились. Просто ты встала на мою сторону тогда, когда я был никем, голым и только возродившимся в чужом мире. Протянула руку помощи и согласилось на то, что тебе было совершенно не нужно и не выгодно.
— Оказалось, не так уж и не выгодно, — покрутила я рукой с бриллиантовым браслетом и бриллиантовым же перстнем.
— Но ты ведь не могла этого предположить, — улыбнулся он. — Поэтому сейчас мы с тобой вдвоем против всех. А там видно будет.
— А проверять ночные хождения будем?
— Будем. Но мне нужно подумать, как именно, чтобы не привлекать посторонних. Или не будем, потому что меня все устраивает. Я бы вообще предложил тебе просто с вечера ложиться спать вместе. Но ты же не согласишься.
Я не была бы столь категорична. Может, и согласилась бы. Но ответа Филипп не ждал, да и вопроса не задал.
И мы продолжили ходить друг к другу спать строго поочередно и во вторую неделю нашего пребывания в его дворце.
А потом случился бал. К нему готовились все, кроме меня. Ну что я знаю о балах? А о балах в магических мирах? Вот-вот. Я сообщила мадам Хлое, что доверяю ее профессионализму и вкусу. С радостью выскажу свое мнение в вопросах, которые без моего участия никак не могут решиться. Но пока занимаю позицию наблюдателя, ведь я из другого мира, у нас наверняка все происходит иначе.
Итак, бал.
Я была красива и восхитительна. Платье мне пошили великолепное. Мы с мадам портнихой вполне успешно сотрудничали уже две недели. Я слушала ее, вносила корректировки и высказывала пожелания. Не позволяла продавить себя, если испытывала сомнения. Это на Земле я могла купить шмотку и носить ее, даже если видела, что она не очень мне идет. Потому что обычная вещь из обычного магазина, и мода такая, что хоть чучелом нарядись. Идет, не идет, никого не волнует уже. Может, человек так самовыражается… Лишь бы сотрудницы не являлись на работу одетые как городские сумасшедшие.
А тут так нельзя. Мне здесь репутацию еще только зарабатывать. Пусть ненадолго, лишь пока не помогу Филиппу, в чем бы эта помощь ни заключалась. Пока, кстати, неясно в чем. Я просто жила и абсолютно ничего не делала на благо его. Не считать же, что я проверяю работу управляющего, смотрителя дворца и все такое. Это и раньше работало, и дальше продолжит вне зависимости, суну я свой нос в дела управления или нет. Тут я не обольщалась своей ролью и важностью.
Тьфу, опять отвлеклась.
Бал! Я иду на бал! Думаем о бале, обо мне красавице, о платье моем умопомрачительном и драгоценностях, стоимость которых превышала годовой бюджет какой-нибудь африканской страны. Сегодня на мне были не мои личные украшения, подаренные Филиппом, а фамильные. Сказал — так надо, все должны считать, что я не просто жена, но и принята в род и являюсь действующей первой леди.
Моя жаба и восторг упали в обморок от величия и стоимости того, в чем мне предстояло блистать. Тело жалобно застонало, прикинув, сколько все это золото и драгоценные камни весят. К ночи я буду умирать от головной боли. Диадема, навскидку, около пары кило… Точно умру…
А может, и нет… Феникс пообещал, что, как только я их надену, чары облегчат вес металлов и камней, чтобы было комфортно. Ладно, магия рулит.
— А ты как собираешься улаживать вопрос с первой леди, когда я вернусь домой? — шепотом спросила я, пока дорогой фиктивный жених собственноручно надевал на меня все украшения.
Это необходимость, ага. Потому что магия. Так что каждую сережку, каждое колечко, каждый браслет, а также колье и диадему нацепил на меня Филипп.
— Я что-нибудь придумаю, — шепнул он мне на ушко, после чего наклонился и скользнул губами по обнаженному плечу, вызвав у меня стаю мурашек.
Я аж глаза округлила. С чего это вдруг? Неужто приставать наконец-то начнет? Ура?
А, нет, не ура. Просто тихо вошел в комнату и стоял в сторонке незамеченный мной лорд Герберт. Дядя был крайне недоволен, ему пришлось отдать то, что он уже считал своим. Дворец, банковские счета, владения, титул, статус, власть и так далее. Фамильные драгоценности рода Фламме входили в этот перечень.
На балу я была объектом пристального внимания, меня обсуждали, изучали и… пытались прощупать магически. Потому что драгоценные камни на украшениях регулярно мигали, вспыхивали и искрили магией. Кажется, я была похожа на елку, увешенную мигающей гирляндой.
— Ненавижу всех, — улыбаясь, словно не происходит ничего такого, тихо сообщила я Филиппу. — Что им всем от меня надо?
— Прощупать, найти слабое место, узнать о тебе побольше. Елена, потерпи, прошу. Ты сама им не нужна, но для всех ты моя жена. Пытаясь достать тебя, они, образно говоря, трогают палочкой меня.
— Я сейчас сама готова кого-нибудь потрогать бейсбольной битой. Палочка такая, — пояснила на вопросительный взгляд. — Хорошая, крепкая и убедительная палочка. Ты же говорил, что нанести вред женщине фениксов или убить — это табу.
— Тебе не навредят.
