на принадлежность к сословию волхвов и на оборотнические способности, которые можно отнести к наиболее архаичному слою в былинном эпосе. В новгородском книжном предании говорится о святилище Перынь, или, как сказано, – "городок малый", где и была обитель магов, в устье реки Мутной (переименованной в Волхов) при впадении в озеро Ильмень. Сам князь-оборотень, живший в Перыни, однажды утонул во время купания, и тело похоронили его почитатели. В простом народе, во все времена не любившем колдунов, ходили слухи, что могила чародея провалилась, а тело его "крокодилово просыпалось на дно адское". Из сказочного предания также следует, что мать Волха Марфа Власьевна (Влас указывает на имя языческого бога Велес, т.е. на жреческую касту) зачала своего сына от "лютого змея", невесть откуда взявшегося в саду под волшебным камнем. Рождение боевого мага сопровождалось необыкновенными природными явлениями. Во всем этом проглядывает поздненеолитическая древность с ее неизжитыми тотемическими представлениями, слиянностью человеческого и природного начал, но для нас самым примечательным здесь является некий наследственный синтез колдовского и военного типов индивидуальности. Сейчас, например, многие лингвисты считают, что матерная брань является элементом древней военной черной магии, т.е. с ее помощью насылали некую порчу на противника. Поле битвы потому и называлось полем брани. Наверное, в те времена она и возникла. В православии считается, что при произнесении матерных слов ангел-хранитель оставляет человека на несколько дней, и вообще матерная брань сильно портит пространство.
Интересен способ магического превращения мага в животных. В сказках повторяется один и тот же сценарий этого превращения: перед тем как стать, например, волком, маг "ударяется оземь" (т.е. о землю). Можно предположить, что дух двойника выходит из человека, что сопровождается потерей сознания и падением на землю бездыханного тела. И пока оно пребывает в состоянии похожем на ёговское саматхи, двойник вселяется в животное, которое становится им одержимым, и используется в военных целях. После выполненной задачи это животное тоже ударяется оземь (т.е падает на землю), а маг оживает в своем прежнем человеческом теле. Волх Всеславьевич был далеко не единственным военным чародеем на Руси. В "Слове о полку Игореве", например, рассказывается о Всеславе Полоцком, который "в ночи волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов Тмутараканя". Самоидентификации некоторых горских племен, в том числе чеченов, как народа, имеющего "волчье" происхождение уходят в ту же мифо-поэтическую символику древности. В том числе повторяющийся у разных народов миф о том, что их предка выкормила волчица. Например, под волчицей, выкормившей Ромула и Рема, надо понимать просто колдунью, женщину из рода волхвов-оборотней. Тюркское "хан" или "кан" означает "потомок волка". Слова "каган", "пахан" "эльхан" имеют то же происхождение.
Наверное, где-то в те времена не покорившаяся новой военной власти арийцев часть бывшего когда-то царственным жречества была изгнана и в сопровождении оставшегося ей верным немногочисленного военного сопровождения эмигрировала на юг и на территории нынешней Англии и, может быть, частично Франции слилась с местным жречеством и оставила след в истории, как мистическая культура друидов. Сейчас ее дух иногда чувствуется в музыке стиля "кельтик", например, ирландской певицы Энии. Интересно, что похожая история произошла в Индии. Когда арийцы завоевали Индию, местные военные были перебиты, хозяйстенники-флегматики стали неприкасаемыми, а жрецы-сангвиники ушли, ставши бродячими цыганами.
Это изгнание жрецов осталось в глубинной памяти северо-арийского народа как некий архетип и, возможно оно повторялось в новых вариантах неоднократно. Например, сразу после великой революции 1917-го года ситуация в России опять таким знакомым образом повторилась, и в итоге территория нынешней России оказалась практически лишенной своих собственных сангвиников, если не считать, например, обрусевших евреев. И русские, стали по преимуществу нацией военных и отчасти хозяйственников. По какой-то странной причине на протяжении тысячелетий свои собственные сангвиники в России всегда были "врагами народа" и их, как правило, одиночек, методично притесняли, а иногда и уничтожали. Народ их не любил, правители и подавно. Что касается сангвиников из евреев, армян и прочее, то они выживали благодаря тому, что держались в национальных диаспорах, и их положение было безопасней и вообще благоприятней, чем у сангвиников из россиян или полукровок. А те сангвиники, что и жили в России (кстати, обычно, недолго) всю жизнь "стонали" от несчастья и одиночества (вспомним Пушкина, Лермонтова и др.), а так же от сексуальной и семейной неустроенности. В этом отношении интересна биография Надсона или Гоголя. Хотя, всякий раз, говоря о конкретном человеке, трудно утверждать, например, что этот человек является чистым сангвиником, точно так же как флегматиком или холериком. Эти понятия (сангвиник, холерик и флегматик) лучше употреблять применительно к кастам. Не отдельные люди делятся на сангвиников, флегматиков и холериков, а человечество. Это как некие классы с размытыми границами, но вполне четкими классовыми интересами. Такой подход дает много возможностей понять действующие силы исторического процесса.
Апокалипсис
Передача исторической информации в архетипических образах дописьменной эпохи имела место и в дальнейшем. В этой связи для нас важно то, что и Апокалипсис написан на том же самом неолитическом, сказочном языке. Точнее на языке поэтических символов, возникшем в среде жрецов дописьменной эпохи. Под поэзией здесь имеется в виду специфическое обобщение реальности, не такое как философское, но через подобие. Поэзия в первобытные времена не была искусством, но иструментом постижения мира, сути вещей и средством для передачи друг другу жреческой мудрости. Этот поэтический способ передачи информации был внутренним (эзотерическим), скрытым (мистическим) от черни (черной касты) и сакральным (священным). И сейчас смешно порой видеть жалкие попытки разгадать тайны Откровения каким-нибудь высокопоставленным батюшкой, для которого научная эрудиция и какое нить высшее образование является пределом почета и самомнения. Ведь на поэтическую и символическую эзотерику древних жрецов у них строгая цензура.
Итак например, четыре всадника Апокалипсиса – это символическая панорама всей истории человечества, данная в древних мифологических образах. Более раннюю параллель этим апокалипсическим образам мы находим в сказке о Василисе премудрой, тоже видевшей всадников, и тех же апокалипсических цветов. Сказочная Василиса Премудрая является архетипическим образом жрицы и пророчицы. Сюжет о ней вдохновил русского художника И. Билибина на творчество соответствующих иллюстраций, и, продолжая ряд живописных примеров на эту тему, можно было бы добавить к ним картину В. Васнецова "Три богатыря", на которой кони тоже тех же трех цветов: сивый (белый), вороной (черный) и каурый (красно-рыжий).
Пользуясь описанным в предыдущей главе методом расшифровки неолитических архетипов при толковании образов Апокалипсиса, можно размышлять о прошлом, настоящем и прогнозировать будущее. Так, всадник белый – это власть кроманьонских старцев, в дальнейшем переходящая к жреческому сословию. Фразы "имеющий венец" и "Он вышел, чтобы победить" –
