не может вспомнить последние несколько лет, ее разум ничего не забыл. Если повезет, со временем она сможет рассказать нам, и мы лучше поймем, какие факторы повлияли на формирование ее личности во время ее отсутствия.
– Да, возможно. – Задумчиво поджав губы, Лэндон поворачивается и нажимает кнопку вызова лифта. Затем засовывает руки в карманы брюк и покачивается на пятках. Когда двери лифта открываются, он делает шаг вперед и останавливается. Он бросает на меня взгляд, и я вижу его беспокойство. И внутренний конфликт.
– Еще что-нибудь? – спрашиваю я.
– Я всегда был рядом, если он нуждался во мне. Сейчас… возможно, он считает, что не может обратиться ко мне по поводу Лили, но это совершенно не так. Может быть, вы могли бы напомнить ему об этом, если возникнет такая возможность.
Я наклоняю голову в знак согласия.
– Хорошего дня, Витте.
– И вам тоже.
Когда лифтовая кабина начинает снижаться, я возвращаюсь в пентхаус. Лили все еще стоит у окна. Она бросает на меня взгляд через плечо.
– Он знает обо мне, – невозмутимо заявляет она, в ее глазах отражается холодность, о которой говорил Лэндон. – Или точнее, он понимает, что не знает меня.
Я не отвечаю и вообще никак не реагирую. Иногда молчание – лучший судья.
Двигаясь с грациозной плавностью, она поворачивается ко мне лицом. Физиотерапевт, который с ней работал, восхищался тем, как быстро она восстановила свою подвижность и силы. Быть в хорошей физической форме – естественное состояние ее организма. Я видел, как она действует с быстрой точностью, без промедления, которое возникает, когда нужно что-то обдумать, а не следовать инстинктам.
– Алия знает, что я несколько раз меняла удостоверения личности, – объясняет она, – как и Райан. Меня больше беспокоит то, что он не упомянул об этом, чем если бы он это сделал.
Я удивленно вскидываю брови. Она застает меня врасплох своим решением выбрать именно этот момент для откровенности. И тем, что она настолько проницательна.
– Откуда она могла узнать эту информацию?
– А как узнал Кейн? – усмехается она. – У нее не было причин выяснять мое прошлое, пока я считалась мертвой, а после вряд ли у нее было время наверстать упущенное. Так вот, она узнала то, что знает он, и вам придется выяснить, как она это сделала. Алия угрожала мне, когда мы встретились на днях за чашкой кофе. Она хочет, чтобы я ушла от него. Я еще не говорила об этом Кейну.
– Вы подозреваете, что он уже знает?
На ее губах мелькает тень улыбки.
– Вы спрашиваете, думаю ли я, что Кейн обсуждал это с ней? Моя мать учила меня всегда предвидеть невероятное.
– Вы же не верите, что он мог бы это сделать.
– Я сомневаюсь во всем, Витте, но не в его любви. Он хочет, чтобы я страдала, и в то же время хочет, чтобы не страдала никогда. В его душе столько ярости из-за боли, которую я причинила. Что это, если не любовь? – Она широко улыбается. – Алия не знает, что такое любовь. Если она когда-нибудь и считала его даром Божьим, то это было давно. По ее мнению, их взаимная преданность «Бахаран-фарма» приводит к разногласиям. Он стал помехой.
Я спускаюсь в гостиную.
– Помехой чему?
– Ее амбициям. Ее потребности в контроле. Использует ли она действия его отца против Кейна? Видит ли она Пола в Кейне? На самом деле она могла бы стать предметом увлекательного исследования, но это не имеет значения. Алия извлекает выгоду из горя своего сына, и мы должны убедиться, что она не причинит никакого вреда.
Я подозреваю, что Лили всегда была проницательна в оценке других. Райан Лэндон оказался прав в том, что в ее поведении есть расчет. То, что она также изучала психологию в Колумбийском университете, только отточило этот природный талант.
– Она не может запугать вас.
– У нее нет ничего, чем бы она могла меня запугать, а Кейну не обязательно знать о ее попытках, так что вы ему ничего не скажете. – Ее тон не терпит возражений. – Заострите внимание на том, как она может повлиять на него в профессиональном плане. А я разберусь с ней лично.
– Вы предпочитаете справляться с подобного рода вещами самостоятельно.
Она изящно пожимает плечами.
– Когда я работаю одна, я знаю, кому можно доверять.
– И теперь вы мне доверяете?
– В том, что вы стоите на страже интересов Кейна, да.
Я вздыхаю, разглядев за этим резким ответом другую, настороженную женщину. Слишком часто внутренняя сила появляется от необходимости, а не от заботы.
– Я здесь, чтобы помочь вам всем, чем потребуется.
– Сосредоточьтесь на Кейне. – Она закрывает глаза и расслабляется, медленно выдыхая, как будто усилием воли подавляет все эмоции, которые могли бы повлиять на нее. – Пожалуйста.
– Как вы думаете, что миссис Арманд сделает с информацией, которая может оказаться опасной? – интересуюсь я, хотя на самом деле мне нужен ответ на вопрос, насколько опасна эта информация.
Она открывает глаза, и этот ярко-зеленый взгляд приковывает к себе.
– Я храню свои секреты, как имена любовников.
Она находится под большим давлением и выпустила пар, поговорив с Райаном. Кто следующий? Рамин или Дариус? Что они будут делать с этой информацией? Что подумали бы акционеры, если бы владелец контрольного пакета акций каким-либо образом стал обузой?
Весьма прискорбно, что семья мистера Блэка представляет собой самую серьезную угрозу его благополучию.
Она вздыхает.
– Независимо от того, узнал Райан об этом первым или нет, он не будет последним.
10
Эми
Я сижу за своим рабочим столом и делаю медленные глубокие вдохи и выдохи. Я всегда терпеть не могла аромадиффузор с эфирными маслами, который стоит в кабинете Алии, но сейчас меня так и подмывает стащить его, пока она обедает. Обычно меня не беспокоят запахи еды, доносящиеся из комнаты отдыха сотрудников, но сегодня кто-то ест что-то чертовски дурно пахнущее.
– Привет. – Кларисса заслоняет дверной проем своей миниатюрной фигурой. Сегодня она полностью придерживается ретростиля: в платье ярко-красного цвета с короткими рукавами и нижней юбкой в оборках. Если бы не ее округлые формы, она выглядела бы как ребенок. – Я собираюсь на обед. Не хочешь присоединиться ко мне?
Я качаю головой и сглатываю желчь.
– Нет, спасибо.
Она подходит к моему столу.
– Ты в порядке? Что-то ты немного позеленела.
Я не могу признаться ей в своих подозрениях – о том, что у меня ломка. Не от алкоголя, а от какого-то наркотика, которым меня накачивали. Если я выскажу такое обвинение вслух, то выставлю
