— и побежал дальше, не стал дожидаться реакции разом помрачневшего Акургаля. Десятник, впрочем, долго не раздумывал, сделал все строго по уставу. Быстро разбудил своих подопечных, построил в колонну растерянных, зевающих людей, после чего отправился с ними на западную сторону форта. А Стас мог лишь с грустью вспоминать так и недосмотренный сон.
Испуганные, ничего не понимающие новобранцы добежали до стены минуты за три, подгоняемые сухими покрикиваниями командира. Там их уже ждал один из воинов коменданта. Пересчитал отрядников, он сухо кивнул десятнику, молча указал на стенд с луками.
— Вы б хоть укрыли их! — Тихо проворчал десятник, — Тетива же отсыреет в таком тумане.
— Не положено, — Буркнул воин, а Акургаль не стал спорить. Только вытащил оттуда несколько явно неисправных деревяшек и отложил их в самый конец.
От всего остального оружия он отказываться не стал. С легкой, незаметной никому кроме Стаса иронией спародировал жест стоящего рядом солдата, ткнул пальцем в сторону стенда своим подопечным. Те послушно подошли, принялись копаться внутри, выбирать оружие получше. И, пока они разбирали луки да закрепляли на плечах пучки со стрелами, десятник вводил их в курс дела.
— Легист нашего великого военачальника Ба Цзе, да продлит Митра его дни, почувствовал миазмы подземного мира. А значит, скоро демоны будут здесь, — Просто сказал им командир. Он не стал ничего смягчать и не утаивать, за что лично Стас остался ему благодарен.
— Хотел бы я, чтобы у вас осталось больше времени на подготовку, но нам и так дали целых четыре дня. Куда больше, чем многим другим людям в прошлом. И я уверен, что лучше подготовиться за такой малый срок мы не могли!
Акургаль помолчал, посмотрел на черную стену крепости своими черными глазами, а потом добавил:
— Это будет ваш первый бой, и для некоторых он станет последним. Мне жаль, что так получилось, парни. Но война есть война, вы должны будете привыкнуть к смерти, как привыкли к холоду и боли.
Как-то незаметно, вокруг десятника собрались все члены отряда, жадно ловя каждое его слово. Даже фармацевт не стал игнорировать общий настрой. Лишь скрипел мозолистыми пальцами по древку лука да зыркал исподлобья.
Стас и сам ощущал себя натянутой пружиной, а на командира смотрел как на воду в пустыне: возможно, что именно его речь именно сейчас поможет выжить именно ему, жителю иного мира и иного времени. Скорее всего, что-то подобное думал, или, по крайней мере, чувствовал каждый из товарищей Саргона.
Все они, невзирая на возраст, ум и опыт сейчас были лишь кучкой испуганных людей. Страх неизвестности и скорой смерти усмирил их лучше, чем самый строгий надсмотрщик.
А десятник, между тем, продолжал, роняя тяжелые, страшные фразы своим тихим, отрешенным голосом:
— … К холоду и боли. Все вы знаете, насколько коварны демоны. Все вы слышали, насколько они сильны и опасны. Не поддавайтесь эмоциям — это легкий способ умереть. Не поддавайтесь панике — это легкий способ умереть. Не поддавайтесь видениям прошлого или лицам своих близких — это тоже легкий способ умереть.
Но только один способ и тяжел, и гнусен — предать своих! — В его водянистых глазах словно сверкнула сталь, неизменно удивлявшая Стаса, — Все, во что вы должны верить — это собственная сила и голос товарища на поле боя. А теперь идите, и докажите свое право на жизнь! — Вдруг проревел он, и новобранцы вокруг него в едином порыве прижали руку к груди:
— Славься Великий Митра! Славься Император! Вэй Цинь! Вэй Цинь! Вэй Цинь!
Странно, но прокричав вместе со всеми нехитрые лозунги, Стасу стало полегче. Его страх еще вернется, даже умножится, но здесь и сейчас он был скорее воодушевлен, чем испуган.
Десятник словно высказал то, о чем сам попаданец опасался даже думать. Так что страх попаданца спрятался, скрылся в уголках души, уступил место предвкушению боя, и от избытка адреналина щуплое тело Станислава стало потряхивать. Он еще раз прокричал что-то про Императора, вызвав одобрительный взгляд у стоящего рядом с ними воина, затем развернулся ко входу на стену. Камей и Сянь уже исчезли в проеме, а Вань стоял и что-то тихо втолковывал зеленому от волнения Каню.
— Саргон! — Негромко позвал его десятник. Стас обернулся. Акургаль что-то держал в кулаке, протягивая к нему руку.
Попаданец суетливо подставил ладонь, и получил от командира крохотный корешок явера — его использовали в армии Цинь вместо стимулятора. Растение бодрило и давало легкий прилив сил. К тому же, после него люди меньше уставали, что перед боем казалось совсем не лишним. Стас коротко поклонился, забросил его в рот, принялся тщательно жевать его, пока шел вверх по ступенькам.
Спустя пару шагов, Саргон поднялся на стену форта. Новоиспеченный защитник крепости был здесь впервые, поэтому с любопытством вертел головой. Однако сильное волнение сделало свое дело, и попаданец запомнил лишь отдельные фрагменты: как он пригибал голову, шагнув на узкую лестницу, как механически переставлял ноги, пока поднимался по крутым ступенькам, как стоял, ежась от ветра и утренней сырости.
Под его ногами неприятно хрустели черные, потрескавшиеся камни, выдавали общую ветхость форта, а ширины самой стены едва хватало, чтобы разойтись двум воинам, идущим навстречу друг другу.
В другой момент Стас оказался бы вне себя от радости, лазая по такому интересному строению. Но сейчас он лишь хмурился и кусал губы, пока разглядывал недостатки крепости. А их виделось немало: довольно примитивный уровень стен, широкие зазоры между каменными блоками, с помощью которых наверх влезет любой скалолаз, неровный пол, слишком низкие зубцы.
Последние были приземистыми и толстыми, словно тумбы, поэтому защитить могли разве что верхнюю половину тела. К тому же, промежуток между ними казался слишком широким. Туда легко можно было втиснуть какую-нибудь осадную лестницу или что-то в этом роде. Стас, правда, сомневался, что у демонов таковые имеются, но вот большие чудовища, лазающие по камням вполне могли найтись.
— К-как ты думаешь, кто на нас нападет? — Тихонько подошел к своему другу Кань. Зубы пращника стучали от холода, но он упрямо не желал прикрыться зубцом от пронизывающего ветра, и лишь похлопывал себя по плечам и бокам. Лук сын мудрого Ваня брать с собой не стал.
— Не знаю, — С наигранной безразличностью пожал плечами попаданец, — Главное, чтобы он помог мне в культивации, — Ухмыльнулся он. Кань несмело улыбнулся ему в ответ, завертел в руках железную пулю для своей пращи.
— Я умру, да? — Вдруг спросил он, — Если в прошлый раз погибли даже большие и сильные мужчины… Что можем мы,
