Третьим лидером был Али Хадид — относительно молодой, но влиятельный полевой командир, который ранее обучался в Соединенных Штатах, а в Афганистан вернулся в восемьдесят первом году. Собрав под своим командованием более трехсот душманов, он успешно занял достаточно большой район, неподалеку от Кандагара. Именно там они постоянно устраивали рейды и засады, атакуя советские силы. Как и многие другие, он тесно сотрудничал с американцами, пакистанцами и китайцами.
Джон Вильямс собрал их не просто так. Будучи военным советником, теперь он имел особый статус и новые полномочия. Анализ обстановки по боевым действиям Афганистана за последний год позволил сделать вывод, что чаша весов качнулась в сторону сил ДРА и СССР, что конечно же, не устраивало Запад. Нужно было более решительное вмешательство… Нужно было предоставить больше помощи для оппозиции, которая позволила бы душманам не только восстановить равновесие, но серьезно усилить их. Больше оружия и боеприпасов, больше инструкторов, для обучения. Больше денег.
Американец хотя и понимал некоторые наречия, вроде «пушту», но сейчас он намеревался говорить через переводчика. Решение было принято наверху не просто так — Джон нашел несколько убедительных доводов, сфальсифицировал некоторые данные и ему дали добро.
— Я не буду говорить много. Кто скажет мне, сколько идет эта война?
— Шесть лет! — отозвался Абдулматин.
— Русские и не собираются отсюда уходить. Нужно заставить их, потому что ни солдаты, ни их командиры не понимают, за что они тут сражаются. Я знаю, что у советской армии есть преимущество, сильная авиация…
— Чего ты хочешь, американец? — спросил Хадид. — Говори кратко.
— У Советского Союза большое преимущество в воздухе, так? — надавил на больное.
— Да. И что?
ЦРУ-шник оглянулся. Позади него стоял крытый пакистанский грузовик, доверху набитый большими темно-зелеными деревянными ящиками. На них были полустертые надписи, по которым сложно было разобрать что за содержимое находится внутри.
— А что будет, если я скажу вам, что этого преимущественно их можно лишить? — хитро усмехнулся Вильямс, глядя на лидеров оппозиции. Выждав короткую паузу, он продолжил. — Их штурмовые вертолеты Ми-24 уже перебили множество ваших собратьев, разрушили несколько десятков кишлаков. Причинили много бед и страданий. Бороться с ними сложно, потому что не все пули могут пробить их броню. Они быстрые, по ним сложно попасть. Другие комплексы малоэффективны. Крупнокалиберные пулеметы уязвимы и их мало. Именно поэтому, я привез вам оружие прямо из Америки. Очень эффективное. Там, в грузовик, лежат новейшие переносные зенитно-ракетные комплексы «Стингер». Стоимость одного такого комплекта достигает семидесяти тысяч долларов! Они позволят вам сбивать все, что летает над Афганистаном. Вертолеты, самолеты — неважно. Забирайте их и докажите, что только вы хозяева на этой земле!
Глава 8
В преддверии больших перемен
Я напрямую задал ему вопросы, касательно своих наблюдений.
— М-да… — Кэп слегка усмехнулся. — В который раз убеждаюсь, что провести тебя не просто. Ты полностью прав, я заранее знал обо всем.
Я вздохнул, а майор продолжил.
— Кто-то из высокопоставленный вышел на командование нашего учебного центра, наверху было обговорено, что… — майор Игнатьев на мгновение осекся, затем продолжил. — Ну, грубо говоря, оказать тебе содействие в получении первого офицерского звания.
— Любопытно… — хмыкнул я.
— Представь себе. Но в связи с тем, что ты пока еще солдат срочной службы, в управлении решили, что это не в их интересах. Именно поэтому Бехтерев изменил направление. Собственно, наше командование было не против.
— Так, ну это ясно… А почему ты мне сразу об этом не сказал? — поинтересовался я у командира. — Чего молчал, как белорусский партизан?
— А зачем? — пожал плечами тот. — Что бы ты с этого выиграл?
Я ничего не ответил. И верно, на самом деле, я действительно с этого ничего не получал.
— Ну и согласись, ты ведь и сам заподозрил некоторые моменты, так? — добавил Игнатьев, посмотрев на меня косым взглядом.
— Ладно, Кэп. Проехали. А что это за система обучения такая? Два года. Сначала прапорщик, потом младший лейтенант. Первый раз об этом слышу. Так вообще можно?
— Макс, раз тебе сказали, что можно сделать вот так, значит, действительно можно. Целых два генерал-майора все-таки. Да, я и сам первый раз в жизни вижу, чтобы из-за одного старшего сержанта беспокоили столько офицеров. Сдается мне, что помимо Бехтерева, тебе помогает кто-то еще.
— Кто?
— Не знаю… — тот покачал головой. — Это просто мое предположение. Очень удачно пересекается сразу несколько тонких моментов, что даже и не верится! Впрочем, ладно. Поглядим, чем все это обернется. Надеюсь, все пройдет гладко и ты получишь своего младшего лейтенанта.
Выйдя на Октябрьскую улицу, мы решили немного прогуляться.
Так как времени еще было много, а мы плотно покушали еще до того, как встретиться с начальником училища, то нужно было как-то скоротать следующие два часа. Что еще делать двум не местным военным?
По сути, мне нужно было сдать вступительные экзамены только по двум предметам — математика и русский язык. С первым у меня было просто нормально — не хорошо и не плохо. А вот по русскому языку дела обстояли даже интересно — для зачета нужно было написать то ли сочинение, то ли изложение… Я не стал уточнять, разберемся на месте. В любом случае, на подробных рапортах после проведенных операций из своей прошлой жизни, я хорошо набил руку.
Погода хорошая, светило солнце. Весело щебетали птицы, каких в горах Афганистана и Таджикской ССР попросту нет. В это время года в Краснодаре все утопало в молодой зелени и цветах. На меня сразу же нахлынули воспоминания, мысли прошлой жизни. Вернее и этой тоже. Ведь детство у меня было одно и тоже. Только запомнилось оно по-разному.
Город пока еще не очень большой. Широкие улицы, тротуары.
Не было натыканных друг на друга жилых многоэтажек, магазинов, ночных клубов, рекламных вывесок, припаркованных где попало и как попало машин. Туда-сюда спокойно катался городской транспорт — автобусы, троллейбусы и даже трамваи.
Я точно помнил, что где-то по южной окраине города протекала река Кубань. Тогда по ней еще было налажено судоходство — теплоходы, катера, баржи. Да и вода была чистой. Периодически ходил земснаряд, расчищая русло от ила и водорослей. Автомобильного моста, ведущего в Адыгею, пока еще не было. Да и сама Адыгея существовала совсем в других границах. Этого я, к сожалению, не помнил.
Сравнительно недалеко, всего в ста двадцати километрах к югу расположилось Черное море. Это в двадцать первом веке в летнее время там все забито отдыхающими, а сейчас отдыхай — не хочу. Трасса «М-4» переполнена автомобилями, что в одну, что в другую сторону. В восьмидесятых в основном предпочитали отдыхать в санаториях, базах отдыха.
Я сам не заметил, как с головой окунулся в воспоминания. Вспомнил свое детство.
— Эй, Макс! — окликнул меня майор. — Ты куда?
Я внезапно спохватился, что иду туда, где ничего нет. Вернее, есть — едва не вышел на проезжую часть, где катился «Молоковоз».
Задумался настолько, что забыл, в какой реальности нахожусь.
Отчего-то вспомнил, как меня маленького водили за руку по городу. Покупали мороженное «Эскимо» на палочке. Сладкую вату, лимонад. Гуляли по аллеям, по паркам. Всплыл момент, что я стою у дороги, рядом бабушка. А на другой стороне улицы меня звала мама, махала рукой, смеялась. Вот меня и понесло к ней… Не глядя по сторонам…
Произошло какое-то странное смешивание реальностей — современный мир двадцать первого века, но образ родного человека был из прошлого, из детства.
Проморгался. А сейчас тут все было иначе.
В будущем, через Кубанскую Набережную, неподалеку раскинется пешеходный переход, ведущий к мосту Поцелуев. Сейчас никакого моста там не было, был затон для мелких судов и катеров. Сам мост появится только в девяностых годах.
