Во взгляде Карен промелькнула боль, и она отвернулась к окну.
– Ты прав.
Принесли заказ, но Нико потерял аппетит, а у Карен его вообще не было.
– Ты должна поесть хоть немного, принцесса, – произнес он, помолчав. – Нужно есть, чтобы жить.
Она заговорила, и ее голос был преисполнен такого одиночества, такой тоски, что Нико стало страшно.
– А если не хочется жить? – спросила она.
Все же Карен заставила себя немного поесть. Она откусила несколько кусочков вафли и выпила чаю. Нико помимо воли отметил, что она ест с невыразимой грацией. Все ее движения были столь же изящны, сколь и естественны.
Нико окинул восхищенным взглядом ее стройную фигурку. Его одежда ничуть не портила ее и отнюдь не лишала очарования. Но все же Нико подумал, что она создана для элегантных вечерних платьев из черного шелка со сверкающими украшениями и для приемов в дорогих особняках, а не для скромной работы библиотекаря и полинявших футболок.
– Не смотри на меня так, – тихо попросила она, опуская глаза.
Оказывается, Нико уже давно сидел, уставившись на нее.
– Прости, я совсем не хотел смущать тебя. Расскажи мне, от чего или от кого ты скрываешься?
Она растерянно посмотрела на него, и в ее глазах промелькнуло недоумение.
– Если бы я знала… помнила, я бы сказала тебе. – Она покачала головой. – Но я не помню. Нико, я очень устала, давай уйдем отсюда, – взмолилась она.
Карен заметно побледнела, черты ее лица заострились. Нико пожалел, что напомнил ей о прошлом: она была еще слишком слаба для подобных переживаний.
– Конечно, как ты хочешь. – Нико поднялся, вынул из кармана пару банкнот и оставил их на столе. Затем поднял девушку на руки и понес к машине. Карен не сопротивлялась: она почти заснула.
Магазины и завтрак отняли немало времени. Поэтому к причалу они подъехали только поздно утром. К немалому удивлению Нико, причал выглядел пустым и заброшенным. Катера Жиля нигде не было видно.
Начался настоящий снегопад, то и дело налетали порывы ветра. Стекла все были залеплены снегом, и Нико с трудом вел машину. Казалось, что все покинули это место – таким заброшенным оно выглядело, ни людей, ни машин. Только какой-то одинокий грузовичок прикорнул к зданию, словно пытаясь согреться.
Нико вышел из машины и решил зайти в контору. Постучал у дверей, но никто ему не ответил. Пару раз он обошел вокруг здания в надежде, что отыщется владелец. Миш говорил ему, что Жиль передал причал своему сыну, но того нигде не было видно.
Ни в самом здании, ни в его окрестностях Нико не нашел ни единого человека. Может быть, причал закрывают на зиму? Тогда возникает проблема: где взять катер? Конечно, можно попытаться найти какой-нибудь другой причал – севернее, но Нико не хотелось рисковать. Цыгане никому не рассказывают о своих делах, а незнакомый человек может сболтнуть лишнее.
Раньше катер Жиля стоял в сарае на задворках доков. Может быть, он и сейчас там? Нико подбежал к сараю, глухо топая ногами по дощатому настилу пирса, и заглянул внутрь. Катер был там и, к счастью, в хорошем состоянии. На нем была даже небольшая каюта – там Карен сможет укрыться от брызг и ледяного ветра.
Нико немного смущало то, что ему придется взять катер без разрешения владельца. Но потом он подумал, что Жиль и его сын ему не чужие. Он обязательно им все объяснит, когда сможет. Отбросив сомнения, Нико сбил замок. Проверив запас горючего, он облегченно вздохнул: им должно хватить. После нескольких хлопков двигатель завелся.
Можно идти за Карен.
Нико подвел «Бронко» прямо к зданию и припарковался за грузовиком. Снег скоро должен запорошить следы шин. Конечно, при желании их все же можно будет разглядеть, но он сделал все что мог, сбивая преследователя с толку, а в остальном лучше положиться на удачу.
То и дело поглядывая то на часы, то на небо, он быстро перенес их небогатый скарб на катер. Обычно Нико сначала все тщательно обдумывал, взвешивал все «за» и «против», предпочитая действовать методично и обстоятельно; тише едешь – дальше будешь. Но сейчас чувство опасности подстегивало его.
У него оставалось еще одно дело – связаться с Маком. Как ни странно, телефонный аппарат в будке неподалеку был исправен.
– Мы на месте, – уведомил он Мака. – Ну, почти что на месте… Ты догадался, где мы находимся?
– Кажется, да.
– Удалось что-нибудь узнать про этого репортера?
– В одном я уверен: репортер из Миннесоты действительно существует. И он решил во что бы то ни стало засадить поджигателя за решетку. А без свидетельских показаний Карен тому удастся избежать правосудия.
– Выяснил, почему она скрывается?
– Нет, это абсолютно непонятно. Она пользовалась всеобщим уважением и доверием, всегда была образцом для своих учеников. Слегка застенчива и робка, но, когда надо, умела проявить характер. Кстати, как у нее дела?
– Физически – истощена и крайне слаба. Эмоционально – потеряна, испугана и слишком доверчива.
– На то ты и доктор! Исцели ее недуги.
– Не знаю, что и ответить, Мак. Она ведь не клетка, которую я привык изучать под микроскопом. Карен Миллер – человек, более того – женщина. Если честно, это-то меня и пугает.
– Ты ее ангел-хранитель, Нико. Помни об этом, и все будет в порядке. Но Нико вовсе не ощущал себя ангелом с крылышками, нимбом и всем остальным. Ангелы чисты в помыслах и деяниях, а о себе он этого не мог сказать.
Нико повесил трубку. На холодном ветру он промерз до костей. Все, пора ехать на остров. Поколебавшись, он быстрым шагом направился к «Бронко». Однажды, шесть лет назад, он уже стоял перед выбором – спокойные обдуманные действия или неординарное решение. Он выбрал первое и проиграл. Мак прав: сейчас не время причитать, надо действовать.
Он открыл дверцу и подхватил легкую Карен на руки. Она дремала, закутавшись в его свитер и куртку, и от нее исходил легкий запах мыла и геля для душа.
Она открыла глаза.
– Мы уже на месте?
– Нет еще, нам надо пересечь реку.
– Ты что, Моисей?
Он растерялся.
– Моисей?
Карен улыбнулась.
– Он разделил Красное море. Или ты ходишь по воде, как Иисус Христос?
Обняв Нико за шею, она прижалась к его груди.
«Почему она доверяет мне? – думал он. – Она ведь знает, что в прошлом нас ничто не связывало, догадывается, что я лгал ей, придумывая историю любви. Может, ей так проще – верить в то, что все это – правда».
Держа ее в объятиях, он вспоминал выдуманные им же самим сцены. Они действительно выглядели правдоподобно. Сейчас Нико казалось, что все это было на самом деле. Он хотел ее так, как если бы они и вправду были любовниками.
– Мы поедем на катере, – произнес он, подходя к докам.
