Читаем без скачивания Секретная командировка - Евгений Васильевич Шалашов

Подати нужно брать по справедливости. Только вот, сейчас справедливости никто не сыщет.

– Философ, – хмыкнул я. – Ты понимаешь, что обязан доложить о ситуации?

– Понимаю, – вздохнул Кузьма. – Холку-то мне намылят.

– Ладно, не переживай так сильно, – утешил я парня. – Главное, что все живы и здоровы, хлеб доставили.

Похоже, Кузьма слегка воспрянул духом.

– А чего мы идем, словно с похорон? – поинтересовался я. – Может, песню споем? Вот эту знаете?

– Слушай, рабочий, Война началася, Бросай своё дело, В поход собирайся.

Выяснилось, что песню эту еще никто не знал. Ну, тут я рад стараться. И голос у меня не особо противный.

Глава 7. Интриги и происки

Можно я не стану рассказывать, что почувствовал, когда узнал, что Наталья Андреевна уехала, не предупредив, и не оставив записки? Можно? Спасибо. Скажу лишь, что головой о стенку не бился, за пистолетом, лежавшем в сундучке, не полез, но было очень погано.

Если брать ситуацию в целом, то было хреново. Недавно губисполком снизил прожиточный минимум с девятисот рублей в неделю, до шестисот. Но это не из-за хорошей жизни, а из-за нехватки денег в кассе. И еще уменьшили норму выдачи хлеба, исходя из тридцати фунтов зерна на человека в месяц.

Немного скрашивало ситуацию появление нового редактора. Не знаю, кто такой умный, что посылает дураков работать в провинциальные газеты, но подозреваю, что шишка крупная. А иначе, он не явился бы с запиской от самой Стасовой. Уже с самого начала стало понятно, что он решил объявить войну редакции. Зачем ему это понадобилось, неясно, но, как говорят в моем далеком прошлом «Флаг ему в руки, барабан на шею!». Может, таким образом хотел проявить себя в глазах начальства и сделать карьеру, не понимая, что специфика журналистики такова, что подчиненные в любое время могут устроить своему начальнику какую-нибудь подлянку, а виноватым останется он. Как ты ни вычитывай текст, как ни изымай «крамолу», что могут допустить корреспонденты, редактор – живой человек. И ответственность за весь опубликованный материал несет исключительно он. А ежели найдется читатель, недовольный, например, фельетоном, в котором «прошлись» по его особе, то разбираться он придет именно с редактором, а не с нами, спрятавшимися за псевдонимами «Заноза», «Прохожий», «Посторонний» и так далее.

Звали редактора Михаилом Ивановичем Виноградовым. В прошлом он закончил целых три курса университета (какого именно, я так и не выяснил), изучал не то юриспруденцию, не то математику, но мнил себя настоящей звездой на фоне нашего ужасающего невежества. А еще и он был чем-то похож на товарища Свердлова, или на меньшевиков, как их любили изображать в старых фильмах – бородка клинышком, холеные усы, и позолоченное пенсне, постоянно спадавшее с переносицы. Интересно, почему люди носят пенсне, если очки гораздо удобнее? Волосы, правда, имел не черные, а светлые, уже начинающие редеть. И с кожаной курткой, наверное, не расставался даже во сне.

А начал он с того, что сообщил, что он старый политкаторжанин, исключенный из университета за принадлежность к РСДРП и пробывший в ссылке в Вятской губернии целых три года!

Далее товарищ Виноградов потребовал от сотрудников редакции обращаться к нему не по имени и отчеству, а не иначе, как «товарищ главный редактор». Когда я вежливо поинтересовался – с каких рыжиков его нужно именовать «главный», если такой должности у нас нет, он засопел и заявил, что ему виднее – главный он, или не главный. Я же предложил ему не мелочиться, а сразу именоваться «товарищем председателем губисполкома». Обидевшись, Михаил Иванович принялся придираться к моим текстам, стараясь отыскать в них ошибку. Скажу честно – ошибок у меня хватало. Во-первых, я не в ладах со знаками пунктуации, особенно с запятыми. Постоянно кажется, что запятыми я должен выделять смысловые фрагменты, но сие, увы, часто не совпадает с нормами русского языка. И фраза о том, что Шолохов вообще не ставил запятых, в тысяча девятьсот восемнадцатом году не прокатит. Во-вторых, у меня была большая беда с орфографией. Если с твердым знаком на конце предложений я разобрался, то выбирать между «и» и «i» было сложнее, равно как между «е» и «Ѣ». Наверное, я мог бы усвоить, когда ставить ту, или иную букву, только не видел смысла. Все равно скоро введут новую орфографии, зачем и мучиться?

Надо сказать, что по первому пункту претензий ко мне не было. Подозреваю, что Михаил Иванович и сам был не в дружбе с русским языком. Зато по второй позиции, мне доставалось по полной программе. Ну, еще бы. Если вместо выражения «горѢ воздел он руки свои», я написал «в горе воздел он руки свои», не видя большой разницы в том, что воздеть руки «горѢ», означало поднять верхние конечности вверх, а поднять «в горе» получается не очень понятно, хотя, кажется, должно означать переживания человека. Теперь, спустя какое-то время после этого события, должен заметить, что я мог бы написать свою корреспонденцию гораздо проще. Речь в ней шла о выборах в Абакановский волостной Совет, когда некоторые крестьяне голосовали двумя руками сразу. Почему бы мне было не написать проще? А вот, поди же ты, захотелось малость повыделываться! Тем более, что голосовали они за представителей партии большевиков, выдвинутых делегатами волсовета в количестве двух человек.

Когда довольный редактор прибежал в наш общий кабинет, потрясая моим очерком, я совершенно спокойно ему объяснил, что задача редактора не выискивать «блох» в тексте, так как для этого есть корректор, а вести общую политику, согласованную с линией партии и правительства. И вообще, если товарищ редактор хочет указать своим подчиненным на ошибки, то он для начала должен подать пример, написав убойный материал. Подозреваю, что слово «убойный материал» еще не использовалось в журналистике, но редактор фыркнул, и сообщил, что если это вызов, то он готов его принять и утереть нос малограмотным недоучкам!

Эх, лучше бы он этого не говорил! Дима Панин сразу же заявил, что товарищ Лавров, один из основоположников русского народничества, считал, что интеллигенция должна всю жизнь испытывать чувство вины перед трудовым крестьянством и рабочим