Читаем без скачивания Веснушки — от хорошего настроения - Владимир Разумневич

Колька мусолит кончик карандаша и напряжённо морщит лоб. Карандаш химический, и язык от него становится фиолетовым. Но Колька, конечно, не замечает этого. Он мучительно подбирает самые верные слова, чтобы описать всё так, как было на самом деле. Колькин рапорт о походе умещается на двух страничках. Зато Стасик за это же время исписывает всю тетрадь, от корки до корки. Ему есть о чём писать. Не то что Кольке…

Свои сочинения они показывают пионервожатой. Любовь Павловна сначала читает Стасину тетрадку, потом Колькино сочинение. Вид у Кольки смущённый. Он не поднимает глаз, пока вожатая пробегает взглядом по его записям на листочке. И неожиданно слышит одобрительный голос:

— Ты, Коля, хорошо написал. Кратко и точно. Без бахвальства. Чего, к сожалению, про Стасика не скажешь…

Колька поднимает голову и видит перед собой пристыжённого Стасика и Любовь Павловну. Как и всегда в минуты волнения, она то и дело отбрасывает со лба непослушную светлую прядь, говорит торопливо и сбивчиво, обращаясь на этот раз к одному Стасику:

— Не так, не так надо… Опять за своё… Словно ты один на свете, и больше никого… Что ни предложение, то: «Я приказал. Я повёл вперёд. Без меня они бы не достигли». Не спорю, ты многое сделал. Может быть, даже и больше, чем остальные, но нельзя же самого себя так выпячивать… Пусть другие заметят, одобрят, оценят… Победил-то ведь не только ты. Весь отряд! К тому же в лыжном соревновании «лизунцы» вас опередили. Не знаю, стоит ли такое в газету… Вроде ничего неверного и нет. Ты так действовал и так говорил. А если разобраться по существу… Нет, в газету, пожалуй, нельзя…

Стасик стоит перед вожатой мрачнее тучи, виновато переваливается с ноги на ногу.

— Дайте. Перепишу. Будет как у Кольки. — Он забирает тетрадку и бежит к себе в комнату.

Через час у него готово новое сочинение. Стасик несёт его вожатой в пионерскую комнату. Оно ещё меньше, чем у Кольки, уместилось на одной страничке тетрадного листа.

В пионерской комнате вожатой нет. Зато ребят полным-полно. Участники вчерашнего похода, перебивая друг друга, галдят, спорят, размахивают руками. Стасика они сначала не замечают. Ему, конечно, приятно, что и о нём говорят и даже кто-то хвалит его. Почему бы и не послушать? Это же не он сам о себе, а другие о нём.

Стасик свёртывает листок вчетверо, суёт в карман и делает шаг вперёд. И тут видит в углу комнаты, в мальчишечьей толчее, незнакомого молодого человека в тёмных очках и полушубке.

В комнате жарко. Полушубок распахнут. Мог бы и совсем снять. А то вон взопрел как — пот градом со лба. Очкастый суетлив, разговорчив. То к одному обращается, то к другому. Его знакомят со Стасиком.

— Стасик Комов? — переспрашивает тот. — Я тебя с самого утра ищу. Скажи-ка мне, мой бледнолицый друг…

У Стасика нет охоты разговаривать с незнакомцем, и он насмешливо перебивает его:

— Какой же я бледнолицый, если нос в веснушках?

— Веснушки лицу не помеха, — не смолкает очкастый. — Хочу побеседовать с тобой, мой бледнолицый друг. Как себя чувствуешь после похода? О чём думал, когда вёл ребят в поход?

— О кроликах думал. О ком же ещё?

— Можно думать и шире. О чувстве долга и обо всём человечестве, например, — подсказывает очкастый. — А гимнастикой по утрам занимаешься? Возникали ли драки во время игр?

Стасик чистосердечно, как в поликлинике, отвечает на его вопросы о здоровье и самочувствии.

Когда Колька Мерлин, появившись неизвестно откуда, кивает на незнакомца и спрашивает, кто он такой, Стасик отвечает, что доктор, наверное. И Колька недолго думая показывает доктору язык, полагая, что ему это интересно.

Но тот отворачивается от Колькиного языка и по-прежнему нацеливает свои очки на Стасика.

— Вчера ваш отряд отлично проявил себя. Кому из своих товарищей ты, как командир, готов отдать пальму первенства?

— Какую такую пальму? — прикидывается непонимающим Стасик. — Никаких пальм у нас в интернате не растёт…

— Да я и не о пальме вовсе! — сверкает очками незнакомец. — Это же образно так говорится — «отдать пальму первенства». Ну хорошо, спрошу проще: кого ты считаешь главным виновником победы?

— Разве мы виноватые? — вновь разыгрывает очкастого Стасик.

— Скажешь тоже! Конечно же, не виноватые! А вот ты, кому бы ты лично хотел прежде всего спасибо сказать?

— Ясно кому — Тиму Савельеву!

— Тиму? Из какого класса? Познакомь меня с ним.

— А его нет здесь. Перед самым походом он уехал от нас.

— Уехал, говоришь? За что же тогда благодарить его? В самый ответственный момент оставил товарищей…

— Он бы не оставил. Ему очень не хотелось. Но раз поступил приказ — надо подчиниться. Такой уж порядок у военных.

— Выходит, Тим — человек военный?

— Танкист. А у нас он шеф-инструктор. Вот это человек! Лучший в мире! Научил нас играть по всем правилам. За это ему и спасибо!

— Интересно, интересно. Расскажи-ка о нём поподробнее, — требует незнакомец, и его авторучка начинает быстро-быстро бегать по блокноту.

Потом из-под полы своего полушубка он выхватывает фотоаппарат, ставит Кольку рядом со Стасиком и предлагает:

— Сделайте весёлые лица! Позвольте мне вас щёлкнуть…

— Лоб подставить для щелчка? — смеётся Стасик. Ему явно понравилась такая игра «в непонимайку».

— И никакой он не доктор! — догадывается Колька Мерлин. — Журналист из газеты, для которого мы сегодня свои рапорты писали. И зачем только я ему язык показывал!

Очкастый, второй раз щёлкнув фотоаппаратом, поворачивается к Кольке:

— А я и был прежде доктором. И язык твой, прямо скажу, мне не понравился. Про поход ваш и про то, как вы снежную крепость штурмовали, непременно напишу. А вот стоит ли про язык писать — не знаю. Он у тебя, между прочим, в чернилах.

Глава V. След на снегу

До чего ж беспокойная жизнь у коменданта пушистого царства! Каждый день жди каких-нибудь неожиданностей, как в многосерийном фильме про разведчиков. За месяц число кроликов чуть ли не вдвое возросло. И хлопот тоже удвоилось.

Стасик со своим заместителем Петей Гусевым с ног сбиваются, добывая кроликам корм: то варёный картофель, чтобы замешать его с отрубями, — в столовой; то ячмень и овёс — на конюшне у дяди Мити, то морковку — в овощном магазине. Крольчата лишь на десятый день открывают глаза, а ещё через десять дней начинают есть то же, что и взрослые кролики, а до того матери-крольчихи кормят их своим молоком.

Первые дни крольчата совсем-совсем голые, того и гляди, замёрзнут. Лишь через неделю покрываются они пушком. Стасик поражается, когда видит чёрные волосы у крольчат из породы серебристых. Но Владимир Семёнович объясняет ему, что крольчата эти через четыре месяца изменят свою окраску, будут такими же дымчато-серебристыми, как и их родители. Чудеса, да и только!

Повзрослев немного, крольчата становятся отъявленными шалунами. За ними глаз да глаз нужен. Разбегаются во все стороны. Лови их! Поймать-то их, конечно, поймаешь. Они же ручные. Но ведь это и плохо. Любой посторонний человек их может взять и похитить. Они даже не пикнут. Чужих от своих не отличают, глупенькие. А что, если и на самом деле кто-нибудь захочет украсть кроликов?

От одной этой мысли Стасику делается не по себе. Нужно, чтобы интернатовские кролиководы всегда были начеку, соблюдали бдительность. Чтобы ни одна посторонняя нога не шагнула в крольчатник! А если кто из чужих всё-таки и проникнет туда, то ведь по следам, по отпечаткам на снегу и на земле можно угадать, кто украл и куда скрылся. Необходимо научить ребят находить преступника по следам.

В старом амбаре, в груде никому не нужных вещей, Стасик по просьбе дяди Мити однажды искал остатки кожи для заплаток на седло. Нечаянно наткнулся на футбольные бутсы. И вот теперь, вспомнив про эти бутсы с шипами, Стасик решает пустить их в дело, затеять игру в следопытов.

Он идёт в амбар, стягивает с ног валенки и надевает бутсы. В них Стасик бегает по двору под окнами школы, потом идёт к сараю, где живут кролики, и широкими шагами измеряет расстояние от крольчатника до снежной крепости. Худые бутсы наполняются снегом. Ногам холодно. Стасик снова спешит в амбар, чтобы переобуться. И затем, размахивая бутсами, которые накрепко связал шнурками, делает, уже в своих собственных валенках, круги по задворью, петляя, как заяц, раскидывая там и тут пучки соломы.

После обеда Стасик собирает членов кролиководческой бригады возле снежной крепости и говорит встревоженным голосом:

— Сегодня утром к нам в крольчатник проникли неизвестные. Нужно немедленно разузнать, где они побывали и что могли увидеть. По следам можно определить, что их было двое. Один обут в бутсы с шипами, а другой заметал свои следы сыпучкой, жёлтой и сухой, наверное для того, чтобы собаки не смогли вынюхать его след. Придётся искать нарушителя без Бобика. Эту операцию я поручаю двум активнейшим членам бригады — Томе Асеевой и Николаю Мерлину. Тома идёт по заметённому следу. Нарушителя в бутсах ищет Колька Мерлин. В поиски, следопыты!