— Простите, достопочтенный феран Изарии, но вам нельзя, — проговорил один из двоих воинов, явно стараясь говорить ровно, не показывая страха.
— Нельзя? Мне? — холодно уточнил Рэтар.
— Не-нет, достопочтенный, приказ великого эла — никому нельзя входить, — ответил стражник сглотнув.
— Это часть моего дома, и там ведьма, которая принадлежит мне, — проговорил он как можно спокойнее, а получилось глухо, жутко.
— Мы по-по-понимаем, достопочтенный феран, но… но пустить можем только с разрешения в-великого эла, — они не устояли бы перед ним, если бы он настоял, они расступились бы и ничего не смогли сделать против него, но он сдержался. Слегка повёл головой и ушёл.
В дверях рабочей стороны дома стояла бледная и заплаканная Эка. Она посмотрела на него, но он лишь встретился с ней взглядом, надеясь, что она поймёт, что разговаривать сейчас не намерен. Из дверей вышел Мирган.
— Тебя не пустили? — спросил он.
— Нет, — ответил Рэтар брату.
За его спиной всхлипнула Эка, Мирган сделал к ней шаг.
— Тихо, тихо, нельзя, ну, — ласково прошептал он женщине. — Ты же понимаешь, что нельзя…
Кажется в доме были взвинчены все домашние. Хэлу любили, Хэлой дорожили.
Рэтар прошёл внутренним коридором и стал подниматься к себе по боковой лестнице.
И он… он любил Хэлу.
Дышать стало невыносимо тяжело. Ужас происходящего накрыл с головой. Вот вода и заполнила всё вокруг и Рэтару больше нечем дышать, он может только тонуть. Но он не мог, потому что нельзя, сдаваться нельзя, потому что надо было спасти её, надо было сделать всё, чтобы спасти.
Поднявшись наверх, столкнулся с Сейка:
— Достопочтенный феран, вас искали, — проговорил воин. — Зовут к великому эла.
В покоях великого был Элгор и Роар. Последний почти рычал и скалился. Видимо узнал, кто ударил Милену. Элгор же был тих и хмур.
— Рэтар, — воскликнул успевший переодеться правитель.
— Великий? — склонил перед ним голову феран Изарии.
— Ты знаешь, что случилось? — спросил эла, а Рэтар согласно повёл головой. — Твоя ведьма спасла мне жизнь!
— И ты её запер, — ответил феран. — Собираешься наказать за спасение?
И он видел, что на лице правителя появилось недоумение, значит случившееся его поразило, он не понял произошедшего, не осознал и того, что случилось потом. Но опешил он всего на пару мгновений, потом исправился, нахмурился и воскликнул:
— Пока непонятно, что случилось, — ответил он. — Если она не виновата… Я же справедлив. Всегда.
И сколько испытания было в этом взгляде, обращённом на Рэтара.
— Конечно, великий, — кивнул хозяин дома.
— Но по крайней мере охота удалась, да? — и эла просиял. — Напомни мне, этого зверя…
— Дарлана, — подсказал Рэтар.
— Да. Дарлана. Его можно есть?
— Да, — ответил феран. — Но мясо надо держать в хлитой воде мирту.
— Тогда оставляем приготовление на вас. Для прощального пира самое то.
Хотелось вцепиться в глотку, но пришлось лишь услужливо склониться.
— А шкура?
— Мы подготовим, — ответил Рэтар.
— Прекрасно, — и правитель потёр руки. — А сейчас мне надо отдохнуть. И я решу, что делать с ведьмой, раз ты так переживаешь за неё.
Рэтар сдержал удар. Склонился в очередном почтенном поклоне:
— Отдыхай, великий.
Выходя, Гораны столкнулись с первым советником.
— Достопочтенный феран, — лицо Кейоса перекосило отвратительной улыбкой. — Вам повезло, что всё обошлось.
Спиной Рэтар ощутил гнев Роара.
— Нам всем, — поправил его старший Горан, пристально всматриваясь в глаза и видел там страх, хотя улыбка с мерзкой рожи первого советника не слезла. — Невероятно, да. Даже не представляю, что бы мы все делали, если бы великий пострадал. Хорошо, что рядом была ведьма, которая оказалось проворнее лучшей стражи элата.
— Напомню тебе, — ощетинился советник, задетый за живое последними словами ферана, — что оружие в руки ведьме брать запрещено!
— Благо, что она переступила через запрет, не так ли, достопочтенный Кейос Яндэ? — поинтересовался хозяин дома. — Наш благодетельный правитель жив и все мы очень этому рады.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мужчина повёл головой, делая незначительный поклон.
— Весьма, достопочтенный феран Изарии Рэтар Горан, — отозвался он, находя в себе силы, чтобы продолжать говорить, как обычно.
После он зашёл в покои великого эла.
— Мне надо подумать, — обернулся Рэтар к танам. — Оставайтесь здесь. Я хотел бы узнать о его решении относительно Хэлы до того, как он заявит об этом во всеуслышание.
Элгор кивнул.
— Рэтар, — Роар был очень зол. — Я не смогу сейчас делать всё это.
— Можешь, — отрезал феран. — У нас нет выбора, Роар.
Митар хотел что-то возразить, но Рэтар не дал,сделав шаг вперёд и сохраняя обычное выражение лица он произнёс так тихо, как мог, чтобы слышали его только таны:
— Не смей мне говорить, что ты не понял, что сейчас произошло, — прохрипел он. — Не думаю, что я, да и все мы, упустили тот факт, что понимание ситуации Хэлой, быстрее понимания Джэлта Дэянлга или десяти личных форов великого эла и лучших воинов ферната Каянты. Он должен был умереть, Роар. Милена и Хэла, должны были лишиться своих голов. А мы своих регалий, прав и достоинства дома. А может и жизней заодно.
Митар пытался унять себя, смотрел в пол и было видно, что его скручивает от злости.
— Мне плевать сейчас на твои можешь или нет — иди и делай, что должен, — отрезал феран.
Роар кивнул.
— И Элгор, распорядись насчёт дарлана.
— Да, достопочтенный феран, — отозвался бронар.
***
Время тянулось невыносимо медленно. Сначала Рэтар мерил шагами библиотеку. Потом понял, что это занятие ещё больше раздражает его, но внутри была буря. Она взвивалась, изводила его, терзала.
Великий должен был умереть.
Рэтара беспокоил охотничий рог. Сигналом к чему он был? Почему Шерга стрелял в харагу? Впрочем, кого он обманывает — брат стрелял в него, в Рэтара, а хараги просто попали под выстрел. Или может прикрыли его собой. Феран бы не удивился, если бы защитили. Но… как бы это выглядело?
С Рэтаром был Элгор, был Брок, были лучшие его люди. Были придворные. Что Шерга собирался делать с ними? И кому трубили сигнал?
Но великий хотел прижать Рэтара, всё было не просто так. Всё это, что происходило последние несколько дней. Что-то не сходилось. Что-то было не так и Рэтар всё не мог понять, что именно.
— Рэтар? — в библиотеку зашёл Элгор.
— Что? — вскинулся феран, а нутро стало леденеть, в ожидании известий.
— Пока ничего, — виновато мотнул головой тан. — Я распорядился насчёт зверя.
— Хорошо, — одобрительно отозвался Рэтар. — Иди, помоги брату.
— С ним всё хорошо, — бронар нахмурился, отвёл взгляд. — Я хотел… тан…
— Элгор, — устало вздохнул феран.
— Нет, — заупрямился Элгор. — Я знаю, что ты меня подозреваешь. Но я не виноват, Рэтар. Я не предавал тебя. Я клянусь. Я не докладывал великому. Мне так жаль. Я виноват. Я видел какая была Хэла вчера, но она запретила мне тебе говорить, а я… я подумал, что она права, что тебе и без того тяжело. И я не ожидал, что Шерга выстрелит. Я ждал чего-то плохого, но не такого. Я думал, что раз он хочет, чтобы ты был жив, то не станет пытаться тебя убивать… и…
— Что? — остановил поток извинений феран, хмурясь и поднимая руку в останавливающем жесте.
Уже на словах о состоянии Хэлы его затрясло, но потом всё это про Шерга. Элгор уже просто не понимал, что сделал не так, парень извёлся и просил прощение за всё подряд.
— Я не предавал тебя, — выдавил младший тан, говоря о самом, как он думал, страшном, в чём был виноват перед фераном.
— Я знаю, Элгор, — ответил Рэтар, понимая, что надо сказать это, чтобы успокоить парня.
— Знаешь? — опешил бронар.
— Да. Это Шерга, — ответил Рэтар, устало опираясь на край стола. И было видно, что у Элгора отлегло, он выдохнул, зажмурился. — А теперь по порядку. С Хэлой — я понял. Надо было сказать, но сейчас уже не важно. Теперь Шерга — ты думал, что он хочет, чтобы я был жив? Почему?
