не ходили всякие слухи. Я не хочу слухов.
– Ясное дело, не хочешь. Спросишь, когда все успокоятся. Нам ещё решать, как ночевать без ограды, забыла?
Снова послышались голоса. Тут, на заднем дворе, не было видно, что стряслось, но Мавна расслышала:
– Сбежал!
– Как сквозь землю провалился, нежак проклятый…
– Повадился к девкам нашим хаживать!
Мавна осторожно выглянула из-за угла. Парни возвращались, некоторые озирались по сторонам, будто ждали, что Варде выскочит на них из-за любой избы.
– Нет уж, я так всё-таки не могу…
– Куда?!
Купава потянулась, чтобы схватить Мавну за локоть, но та уже вышла на улицу.
– Если вы считаете, что это я привела нежака в деревню, то скажите мне это в лицо, – твёрдо проговорила она и скрестила руки на груди.
Сердце стучало быстро-быстро, к щекам от волнения прилила кровь.
Парни дружно повернулись к Мавне. Видок у них был неважный: у кого-то на одежде сажа, у иных и кровь. Мальвал смотрел на неё злее всех, но смягчился, когда к Мавне вышла Купава.
– Это Вейка сказал первый, – с неохотой бросил Мальвал. – Пришёл к нам и говорит: «Мавна опять с нежаком милуется».
Парни закивали. Алтей досадливо сплюнул на землю, и Мавна вновь вспомнила, что он, оказывается, пытался добиться её внимания.
– И вы Вейке поверили? – фыркнула Купава. – Он же дурачок! И всё равно с этим «нежаком» избу тушили.
– Так не знали мы, как он выглядит! А тут Вейка пришёл и как заголосит.
– И вы дурачьё. – Купава вышла вперёд Мавны, чтобы заслонить собой подругу. – Хуже баб говорливых! Поверили в глупую сплетню. Стал бы нежак ходить при свете, да ещё и помогать людям? Он бы упырём обернулся и пожрал бы вас всех.
Она красноречиво кивнула на мёртвого упыря, пронзённого стрелой.
Парни замолчали. Алтей задумчиво тёр острый подбородок, Мальвал не сводил хмурого взгляда с Купавы. Мавна молилась, чтобы Илар их не увидел, а то снова бросится в драку, а сейчас, когда все вымотанные и напряжённые, драки никому не нужны.
– Нужно поговорить с Вейкой, – выдавила Мавна. Слова давались ей с трудом, ноги привычно сковало тяжестью.
– Зачем он тебе?
– Про нежака спросить, зачем ещё. С чего-то он ведь это придумал…
Купава понятливо кивнула и крикнула парням:
– Вейку нам приведите, бестолочи!
Мальвал тут же подвинул плечом Алтея и пошёл куда-то за избу. Купава удовлетворённо вздохнула.
– Вот и научим его не трепаться.
Мавна не заметила, как перед ними появился староста Бредей: широченный, с окладистой каштановой бородой с проседью, уже пожилой, но с горделивой осанкой и глубоким грохочущим голосом.
– Поди в церковь, Мавна, – мягко велел он, но таким тоном, что никому не пришло бы в голову ослушаться. – А вы, парни, займитесь-ка делом.
Алтей вновь потёр подбородок, украдкой бросил взгляд на Мавну, и парни, тихонько ворча, начали расходиться. Бредей подождал немного и положил тяжёлую ладонь Мавне на плечо.
– Лучше обожди в церкви. Мы с тобой всё обсудим. Но людям на глаза не попадайся: видишь, треплют уже всякое.
Мавна беспомощно закивала, до боли прикусив губу.
– Вот и славно, – удовлетворённо буркнул Бредей.
– Погодите, – вмешалась Купава. – Её же не будут судить?
Бредей собрался было уходить, но замер вполоборота.
– Судить? – намозоленные пальцы нырнули под бороду. – Погоди стращать подругу, она и так ни жива ни мертва. Всему своё время.
Он зашагал быстро, будто боялся, что Купава его догонит, и на ходу начал раздавать приказы.
– Мавна, прости! – Купава отвела её в церковь, закрыв за ними тяжёлые двери. Её голос казался здесь звонче, чем обычно: отражался от каменных полов и стен, привыкших к тишине. – Я такая дурочка. Брякнула про этот суд. Не бери в голову, конечно же. Не будет никакого суда. Сейчас бы всех судить из-за того, что идиоту Вейке что-то там померещилось.
Она усадила Мавну на скамейку, и только сейчас Мавна начала выходить из оцепенения.
Снова крики о нежаке.
Староста.
Суд…
И Варде, за которым наверняка теперь будет охотиться половина деревни.
– Нужно будет найти Варде, – выдавила она. Купава держала её за руку, заглядывая в лицо. – Зря мы сразу у него всё не спросили. И зря он ушёл. Сказал бы Вейке, что, когда кажется, нужно нырять в колодец.
– Спросим. Неужели ты думаешь, что кто-то поверит Вейке? – Купава презрительно фыркнула. – Да ни за что. Всё будет хорошо, вот увидишь. Я посижу с тобой?
Мавна поджала губы и кивнула. Духовник поджигал свечи у алтарей – загорались огоньки в полумраке, и только по тому, какими размытыми они казались, Мавна поняла, что её глаза мокрые от слёз.
– Что с нами будет? – тихо спросила она. – Что дальше?
Купава присела на скамью, поближе к Мавне.
– Ограду починят. Пожарища уберут. Всё будет как прежде.
– Быстро не починят. Нужны брёвна. Как мы будем ночевать без ограды?
Купава пожала плечами и принялась ковырять края ногтей. Мавна легонько стукнула её по рукам – прекрати, мол.
– Парни пойдут валить лес. Будут брёвна. Они не позволят нам ночевать с упырями под окнами.
– Болота кругом. Вдруг кто-то погибнет?
– Всякое может быть. Но давай хотя бы верить, ладно?
Мавна стиснула ткань платья. Верить – вот то немногое, что она могла сейчас сделать. Верить, что ночь пройдёт спокойно. Верить, что её не будут судить. Верить, что Варде – обычный парень. Верить, что Раско жив.
Двери вновь отворились, всколыхнув свечное пламя, и внутрь вошёл Бредей с тремя мужчинами. Сердце Мавны ёкнуло: все они входили в совет деревни.
– Купава, поди на улицу, душа. – Бредей махнул рукой, указав за спину.
Купава подозрительно сощурилась и вопросительно вздёрнула подбородок. Мавна, поймав взгляд подруги, кивнула:
– Иди. Со мной всё будет хорошо.
Купава ещё немного постояла, желчно впиваясь глазами во всех четверых мужчин, а потом, видимо, решив что-то для себя, развернулась и зашагала к выходу.
* * *
Мавну отпустили уже за полдень. Под строгим взглядом молчаливого духовника мужчины старались быть нарочито вежливыми, но всё же несколько раз настойчиво спрашивали об одном и том же. Выйдя наружу, Мавна с минуту стояла, глупо моргая и щурясь на солнце. На улице прибавилось народу: будто с солнечными лучами ночь стала казаться лишь далёким кошмаром.
«Кто напечёт им хлеба, пока я тут мотаюсь без дела?» – подумалось Мавне.
Она осмотрелась. Тела упырей оттащили, но там, где они лежали, остались тёмные пятна. Мальчишки дрались на палках, вымазав лица в саже. Собаки радостно носились за мужчинами, которые таскали брёвна для ограды. В кузнице слышался стук молота о железо. Всё как всегда – почти как
