Майор жестом показал Брену на вход.
Брен, словно очнувшись, пожал руки друзьям. Потом вынул из кармана небольшой пакетик. Надорвав его, вытащил из него бумажку и подал ее майору, а пакетик бросил на землю.
Майор вложил бумажный квадратик в щель пропускного устройства, и дверь таможни раскрылась. Сразу же загремел марш; почетный караул картинно зашагал, удивляя синхронностью движений. Церемония прощания с президентом, бывшим правителем острова, началась.
Через несколько минут друзья увидели, как из таможни по стеклянному коридору в здание аэропорта вышел Брен. В его руках вместо двух больших был один небольшой чемоданчик. Он бодро и одиноко шагал к чреву «Боинга». Самонаграды на его груди отблескивали веселыми золотыми зайчиками.
Когда самолет, рявкнув турбинами, покатил по взлетной полосе и, разбежавшись по ней, взмыл в небо, друзья с грустью помахали ему вслед и отправились домой, в свой коттедж.
Увидев на земле валявшийся пакетик, Орест поднял его и положил в карман. Сделал он это так, на всякий случай, инстинктивно, без всякой цели.
Всю дорогу от аэропорта друзья шли молча. Каждый думал о своем доме, о возвращении в родные пенаты, которое неизвестно когда состоится.
Остаток дня друзья строили планы побега с острова, один другого нереальнее. Орест предлагал устроить на острове крупный пожар, чтобы пролетающий спутник или самолет увидел их с воздуха и прислал десант пожарников. Георгий настаивал на постройке плота, на котором можно переплыть океан. Юрий видел выход в морской почте. По его мысли, надо было бросить в воду океана штук сто бутылок с записками о своем бедственном положении. Но варианты были отвергнуты на совете друзей: лесных пожаров на планете случается много, плот незаметно построить нельзя, а бутылки могут плавать в океане много лет без пользы.
После ужина стало скучно, как на необитаемом острове. Не хватало радио, магнитофона, телевизора, свежих газет.
Только теперь оторванные от благ цивилизации друзья поняли, как трудно жить без них. Мир полон свежих новостей, бурно протекающих событий, свершающихся больших и малых политических коллизий, а они живут в полном неведении, как дикари два или три века назад. Удивительно! Люди всегда встречали в штыки всякие нововведения научно-технической революции: станок, паровоз, самолет, радио, телевизор. С опаской привыкали к детищам прогресса. А, привыкнув, уже не представляли жизни своей без них и скучали, если привычных атрибутов цивилизации не было рядом.
Вечером к друзьям пришли чем-то расстроенные, в сильном возбуждении Пат и Массимо. Как обычно, от них несло технической смесью, а глаза у обоих сверкали огнем внутренних распаленных страстей.
— Ребята, можно с вами решить один вопросик? — с ходу спросил Пат и сел на постель к Георгию, не дожидаясь приглашения. — Вот ты, — начал он, обращаясь к философу, — мыслитель, скажи: если бы ты стал президентом этого острова, что бы ты сделал с островом?
— Я бы сразу закрыл его! — откровенно признался Георгий. — Навсегда! Насовсем! С манекенами!
От такого ответа у Пата расширились глаза и задрожали губы, будто его стукнули чем-то тяжелым по голове.
Массимо ехидно хмыкнул из угла.
— Вот как ты нехорошо думаешь! — неодобрительно отозвался на философский вывод Георгия Пат. — А нас с Массимо куда? А?! — На философа уставились две пары глаз технических клерков новой цивилизации, наполненных кровавой ненавистью.
— А куда хотите! На все четыре стороны! — равнодушно отмахнулся Георгий.
Пат стал наступать на философа:
— Нет! Так не пойдет! Нам надо точно знать, куда ты нас денешь? Ты, правитель острова! Президент! Скажи, куда ты нас денешь?
— Ну что ты пристал ко мне с пустым вопросом!? Не до тебя…
— Нет, вопрос не пустой! — горячился не на шутку Пат. — Скажи?
— Да не собираюсь я править этим проклятым островом! Никаким! — попытался отделаться от настырного Пата Георгий.
— А если бы собрался? — не отступал Пат.
Георгий начал сердиться, и его стало покидать философское самообладание:
— Если бы, да если! Если бы бабушка была дедушкой! — рассердился Георгий. — Ну, что ты прилип ко мне с дурацким вопросом? Сказал тебе: не собираюсь я править ни манекенами, ни такими, как ты!
Орест и Юрий в это время мирно резались в балду, не обращая внимания на содержание разговора клерка и философа. Но, когда интонации стали накаляться, они во избежание драчки, во имя истины подозвали к себе Пата и попросили его объяснить, чем он так взволнован.
Пат отошел от Георгия к игрокам и, потоптавшись на месте, издав при этом несколько своих великолепных междометий, сел рядом на стул, закрыв в отчаянии лицо руками.
— Никто не хочет сказать нам точно: может манекен заменить человека или нет?
Вопрос был чисто философским. Георгия, как ветром сдуло с постели, и он вмиг оказался рядом с Патом. С заинтересованной улыбкой глядя на Пата, как коллекционер на редкую реликвию, философ нежно проворковал:
— Дорогой Пат, ты бы так сразу и сказал! Давай, давай разберемся. Так, значит, тебе интересно знать, может ли манекен заменить человека? — Философ выпрямился, как на поединке. — Это тема большой философской дискуссии, Пат. И мы ее с тобой сейчас не спеша решим!
Пат открыл лицо и с вниманием глядел на философа.
— Ну, а как ты считаешь, может или не может заменить манекен человека? И почему это вдруг пришло такое в твою голову? — Подбираясь к первопричине зарождения идеи, крутился вокруг клерка заинтригованный философ.
Увидев к себе внезапно возникшую заинтересованность, Пат заважничал, приосанился и стал солидно излагать:
— Вот идем мы с Массимо и думаем: а ведь эти чертовы глиняшки бывают умнее нас. Не всегда, но бывают! Массимо их за это ломает, корежит, а я его за это луплю. Врезал, значит, я ему в ухо, а он мне: вот заменят нас с тобой манекенами, тогда узнаешь! Я подумал: а может, он прав? Вот мы и пошли к вам.
Друзья откровенно грохнули от хохота: слишком уж необычно зародилась у клерков великая философская проблема.
— Значит, вы боитесь безработицы?
— Беспокоитесь, что Хант может заменить вас манекенами?
— На острове обойдутся без вас?
— А что, разве нельзя? — Из-за плеча Пата тянулась вопрошающая физиономия Массимо.
— Отвечаю вам сразу и категорично: манекены никогда не заменят человека! — заявил Георгий.
Массимо облегченно, на высоком тоне, будто скинул с себя валун, простонал, а Пат радостно прогудел. И, чтобы окончательно утвердиться в выводе доброго философа, Пат спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
