заводит разговор о портном, который сейчас лишний.
— Нет. Не успела, — оправляю топ, сдерживая в себе гнев.
— Самое время заняться этим вопросом, Софушка.
Киваю. Наблюдает за мной, как игривый зверь за недобитой добычей. Не отпустит, пока не удовлетворит любопытство. Утолит голод мужского эго и оставит в покое, а, возможно, выбросит, как Анжелу, но я не стану рыдать, как она. Нет. Ни одной слезинки не пророню из-за развратника в строгом деловом костюме.
— Ты чего задумала, Софушка?
— Ничего, Мирон Львович, — беру чистую чашку из шкафчика.
Я не умею себя вести с мужчинами. Будь у меня хоть какой-нибудь опыт в подростковом возрасте или студенчестве, я бы, наверное, не теряла рассудок от провокаций Мирона Львовича.
Боже, да я ни с кем за ручку не держалась и на свиданиях не была, а теперь из меня прет мощным и бурлящим потоком распутство. Я не могу обуздать тело, что взывает к близости, и не контролирую разум, что вспыхивает спичкой, стоит Мирону Львовичу коснутся меня и прошептать ласковое слово. Я, как жадная оборванка, которая годами голодала, и ей под нос сунули аппетитную и запеченную индейку.
— Маленькая лгунья, — резюмирует, чванливо осклабившись, и шагает к двери, — но прелесть, какая милая.
— Отдайте мои ключи, — запускаю кофе машину и сердито смотрю перед собой.
Молча оглядывается, и я, стиснув зубы, закрываю глаза. Ох, зря я не верила в рассказы о боссах-тиранах, которые способны превратить жизнь подчиненных в кошмар. В моем случае — эротический кошмар с непредсказуемым итогом. Это ведь только начало.
— Отдам, если вежливо попросишь, — строго заявляет Мирон Львович.
— Отдайте мои ключи, — повторяю и сдавленно добавляю, — пожалуйста.
— Нет, чего-то не хватает, — хмыкает. — Поцелуя, наверное.
Я возмущена. Ему еще поцелуй подарить? Однако я хочу сегодня все-таки попасть домой и желательно без вызова слесаря или хозяйки квартиры. Стою, стискивая кружку до побелевших костяшек, и во всплеске ярости швыряю ее в Мирона Львовича, который ловко, с грацией хищника, уворачивается и смеется. В стене вмятина, а на кафеле с десяток осколков.
— Достаточно вежливая просьба вернуть ключи? — хмурю брови и скрежещу зубами.
— Подумай над своим поведением, — осторожно носком туфли отодвигает в сторону ручку от кружки и выходит. — До вечера меня не будет.
Выбегаю за жестоким мерзавцем в стремлении силой забрать ключи, но он уже закрывает за собой дверь приемной. Да что он творит, в самом деле? Взвинчивает, дразнит, а затем уходит в закат с моими ключами в кармане. Такой весь распрекрасный, царственный и напыщенный!
Глава 13. Маленькая шалунья
К концу рабочего дня Мирон Львович не вернулся, и не стоило его ждать. Он продолжает надо мной издеваться. Я без телефона, денег и ключей. Окей, если я смогу занять, допустим, у Марии Ивановны на метро, то с запертой квартирой ситуация непростая: надо вызванивать через соседку хозяйку, чтобы она вызвала слесаря, который вскроет дверь. Однако что помешает Мирону Львовичу опять явиться ко мне на пятый этаж, и что-то мне подсказывает: соседи мне не помогут.
Рассортировав документы и изучив заметки о звонках, которые я получила за рабочий день, я еще около часа сижу в пустой приемной. Сухонькая уборщица восхищается моими шикарными туфлями, отвешивает комплимент костюму и скрывается в кабинете Мирона Львовича.
Подскакиваю с кресла, когда раздается телефонный звонок. Отвечаю не сразу, потому что рабочий день закончен, и я имею право проигнорировать позднего просителя.
— Софушка? Ждешь? — бархатный голос Мирона Львовича стягивает шею шелковым шарфом. — Подумала над своим поведением?
Я ему что маленькая девочка, которую он вознамерился воспитать? Игнорирую его вопрос и с хладнокровием спрашиваю:
— Вы вернете мне ключи?
— Да, поэтому и звоню, — скучающе отзывается он. — Придется тебе ко мне приехать за ключами. Виталий ждет внизу.
— Но он же мог их привезти…
— Не мог, — сердито прерывает меня. — Так, Софушка, не пререкаемся и внимательно слушаем. Советую, подарок все же примерить. Как принято?
— Никак, — закрываю ноутбук и морщу нос.
— Как тебе такой вариант. Я приезжаю, разоблачаю тебя, а затем надеваю подарочек, что я тебе прикупил, и связываю? — спокойно и серьезно говорит Мирон Львович, а у меня коленки дрожат от его голоса с хрипотцой. — Ты будешь вырываться, кусаться, но я сильнее. И меня очень заводят такие игры.
— Перестаньте, — и подпираю лоб кулаком.
— Или ты, маленькая шалунья, на это и надеешься? Хорошо, я приеду.
— Нет! — глухо рявкаю я. — Не надо!
— Вот и умница. Не тяни время и не заставляй Виталия подниматься.
Сбрасывает звонок, и нервно кусаю губы, поглядывая на черный пакет. Я могу взбрыкнуть, но чем окончится мое неповиновение? Игрой в шибари? Со вселенской тоской вздыхаю и вместе с пакетом скрываюсь в уборной. Мирон Львович глух к моим протестам.
Кружево приятное, тонкое и изысканное. Никакой синтетики, неровных швов и торчащих ниточек. Такие вычурные трусики носят богатые модницы или аристократки. Мысленно оправдываюсь, что глупо отказываться от удовольствия примерить дорогое и красивое белье. С минуту стою голая и мрачно смотрю на влажную ластовицу трусов в вязких разводах смазки. Я опять не заметила, как Мирон Львович взбудоражил меня.
— Софья, — раздается голос Виталия. — Неужто сбежала, дурная?
— Я в уборной, — поправляю тонкие бретельки бюстгальтера на плечах. — Дайте мне минуту.
Осматриваю отражение в зеркале. Как много все-таки значит для женщины белье. Кружева облагородили, добавили с
