Я не могу добраться до Мист ― Вульф и дикая кошка дерутся между нами.
Она встает на дыбы, запрокидывая голову.
Убегай! ― кричит она.
Я замираю ― я не могу ее бросить, ― но Мист ― моя храбрая девочка. Она справится сама. Она точно бегает быстрее меня.
Раздается еще один рык от сражающихся Вульфа и дикой кошки, и я вздрагиваю. Достигнув края скалы, я взбираюсь на возвышенность и бегу куда глаза глядят.
Зачем?
Мой разум отказывается думать. Мной овладела потребность действовать. Камни и корни колют мои ноги. Месяцы назад я могла не беспокоясь пройти босиком через лес, но после того, как Сестры позаботились о том, чтобы подготовить меня к браку, кожа стала нежной и уязвимой.
Черт. Так я далеко не уйду.
Морщась от боли, пронзающей ступни, я замечаю в утреннем тумане поваленное бревно. Оно полое, достаточно большое, чтобы спрятать меня. Может быть, сладкая гниль дерева замаскирует мой запах. В отчаянии я забираюсь под него. Там сыро, темно и грязно. Я заползаю внутрь насколько могу, подтягивая ноги. Сломанное ребро болит. Между двумя концами бревна я едва помещаюсь. Грязь и мусор наполняют влажный воздух, затрудняя мое и без того ограниченное дыхание.
Тише, говорю я себе, сжимая ноющее ребро.
Но я не могу остановить биение своего сердца.
Я не могу перестать дышать.
Несколько секунд ничего не происходит. Из-за бревна я вижу лишь небольшую часть леса. Дерево приглушает звуки. Они все еще сражаются? Скорее всего, дикая кошка убила Вульфа. Мы с Мист можем быть свободны. Если предположить, что Мист удалось сбежать…
Я захлебываюсь собственными страхами, когда хрустит ветка. Я задыхаюсь.
Дикая кошка с грохотом падает прямо рядом с моей головой.
Она мертва. Ее остекленевшие глаза ничего не видят. Шея согнута под неестественным углом. Шерсть в крови.
Я кричу.
Прежде чем я успеваю пошевелиться, Вульф хватает меня за лодыжки с другого конца бревна.
Я бьюсь и кричу, пока он тащит меня. Все, о чем я могу думать, ― это мертвая дикая кошка. Если он так легко убил ее, что же он сделает со мной? Паника берет верх над разумом, и я сопротивляюсь, пока Вульф вытаскивает меня на сырую лесную землю.
― Сабина. Остановись!
Он пытается схватить меня за запястья, но я дерусь с ним изо всех сил. Краем глаза я замечаю неподалеку Мист, привязанную веревкой к дереву. Она рвется ко мне, желая помочь, но ничего не может сделать.
― Отпусти меня! ― кричу я, пытаясь расцарапать ему лицо. Я смутно осознаю, что на его шее уже есть глубокие кровоточащие царапины, нанесенные когтями, гораздо более острыми, чем мои. Но в этот момент мне совершенно безразлично, пострадал ли Вульф Боуборн.
Он борется со мной, пока ему не удается зажать мои запястья. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Он прижимает меня к земле своим телом, тяжело дыша.
― Ты не должен был ее убивать! ― кричу я, от ярости мой голос звенит, как колокол. Мое сердце болит за дикую кошку. Если бы знала, что она умрет, я бы никогда не попросила ее побыть на страже, пока отдыхаю. Я продолжаю извиваться под весом Вульфа, пытаясь освободиться. Пот стекает по его лицу. Он дышит почти так же тяжело, как и я.
― Должен, ― говорит он, сохраняя чуть больше самообладания, чем я. ― Ты послала дикую кошку убить меня, Сабина!
Только тогда я замечаю раны Вульфа. Помимо царапин на шее, из глубоких ран на голой груди течет кровь. Его волосы никогда не выглядели укрощенными, но сейчас они в полном хаосе.
Паника утихает в моей груди, но гнев не проходит. Я выгибаю бедра, пытаясь сбросить его с себя.
Вульф ненадолго закрывает глаза, как будто ему больно.
― Перестань двигаться, Сабина. Мне слишком нравится, как ты извиваешься подо мной.
Мое тело замирает. Вдалеке слышится птичий крик. Камень впивается мне в спину. Борьба угасает во мне, когда приходит отрезвляющее осознание того, что все кончено. Вульф нашел меня. Неужели я была дурой, когда думала, что есть шанс, что он этого не сделает?
Мист с досадой бьет копытом по грязи. Сильный ветер качает деревья, роняя сосновые шишки. Кажется, будто весь лес так же напряжен, как и я.
А потом весь мой гнев вырывается наружу, и я начинаю рыдать.
Я плачу горько и безутешно. Мне все равно, осудит ли меня Вульф за эти слезы. Я плачу по дикой кошке. Я плачу о своей утраченной свободе. Я плачу потому, что на самом деле у меня никогда не было настоящей чертовой свободы, которую можно было бы потерять.
Руки Вульфа ослабевают вокруг моих запястий. Он выдыхает в небо.
― Черт, ― бормочет он.
Он скатывается с меня, но не отпускает мои запястья. Пока я рыдаю в свое предплечье, пряча лицо, чтобы не показывать свое поражение, он усаживает меня к себе на колени и обхватывает рукой мою спину. Он не произносит утешительных слов. Такой монстр, как он, ничего не знает о том, как утешить человека, и никто не сможет подобрать слова, чтобы унять эту боль.
Прости, что схватил тебя, а теперь позволь мне отвезти тебя к твоему мерзкому мужу?
Но он обнимает меня, словно хочет помочь, и, несмотря ни на что, в его объятиях есть утешение. Это простая физиология. Вульф огромен, и, когда он обнимает меня, я чувствую себя в безопасности.
Но, конечно, это фарс ― опасность ― это он и есть.
Я слишком измотана, чтобы сделать хоть что-то, кроме как прижаться к нему и зарыться лицом в его грудь. Физический контакт ― это непривычно для меня, если только он не связан с болью. Для меня это все в новинку. Быть в чьих-то объятиях. Прижиматься к кому-то всеми частями тела. Чувствовать, как его грудь поднимается и опускается под моей щекой.
Он проводит рукой по остаткам моей косы, которая уже почти распустилась. Его прикосновения грубы по своей природе, хотя я уверена, что он пытается быть нежным. Просто не знает, как.
И тогда я вынуждена признать, что, как бы я ни была зла, Вульф Боуборн ― мне не враг. Может, он и мой стражник, но не он придумал эту извращенную поездку. Моего гнева заслуживает его хозяин. Райан Валверэй. Лорд лжецов. Мой будущий муж.
Как только мои рыдания стихают, Вульф откидывает мои волосы в сторону и говорит, приблизившись к моему уху настолько, что его губы касаются моего виска:
― Не пытайся снова сбежать, Сабина. Семья Валверэй пошлет на охоту за тобой не только меня. Они накажут тебя. Ты не представляешь, на что они способны.
Его лицо остается на расстоянии поцелуя от моего. Он глубоко вдыхает, словно хочет впитать меня всю, включая пот и слезы. Как будто жаждет узнать, какова я на вкус.
Я отстраняюсь, вглядываясь в его темные глаза, пытаясь понять его.
В какую игру он играет? Неужели он действительно верит, что защищает меня?
― Сейчас я тебя отпущу, ― медленно говорит он. ― Не убегай. Ты знаешь, что ничем хорошим это не закончится.
Он убирает руки, и я спускаюсь с его коленей. Медленно он встает. Мист успокоилась. Она нервничала даже больше, чем я.
Вульф выжидающе смотрит на меня, и я послушно киваю головой.
― Хорошая девочка, ― бормочет он.
Он хмурится, глядя на мои разбитые ноги. Один взгляд на Мист говорит ему, что она слишком измучена, чтобы нести меня. Поэтому он без предупреждения подхватывает меня на руки. Я издаю удивленный писк, когда он несет меня на руках, словно я ничего не вешу. Я благодарна ему за одолженную рубашку, иначе он бы прикоснулся к моему голому телу. И так его грубая ладонь обхватывает мои бедра, пока он несет меня через лес к небольшой поляне у ручья.
― Останься здесь, ― приказывает он, опуская меня на мшистый берег. ― Я вернусь за Мист. Искупайся, если вода не слишком холодная для тебя.
По его походке я вижу, что он тоже устал. Он старается не двигать больным плечом. Вокруг его рта пролегли складки.
― Я никуда не уйду, ― говорю я охрипшим голосом. Нет смысла снова бежать. Я не собираюсь становиться причиной смерти еще одного животного, как это произошло с дикой кошкой.
