В третью субботу октября Игорь впервые взял меня с собой на съемку свадьбы. Мы ехали больше часа, за который я не сказала ни слова, сидя рядом и листая один за другим свадебные журналы.
Я никогда не думала серьезно заниматься фотографией, снимать влюбленные пары в городе, полуобнаженных беременных женщин, а потом и их малолетних детей, корпоративы или открытия новых ночных клубов, одежду, стоимостью, равную семестру моего обучения, чужие свадьбы.
Я волновалась так, будто мне предстояло сдавать самый важный экзамен в своей жизни. Боялась не справиться, боялась, что рука дрогнет в самый ответственный момент, что кто-то из пьяных гостей полезет в кадр и испортит фото, что у жениха не будет видно лица, а невеста не понравится самой себе на всех без исключения снимках.
– Ты боишься? – спросил Игорь.
– Да. Не думала, что это так много для меня значит. Я не прощу себе, если у меня сегодня ничего не получится.
– Знаешь, в чем секрет? Им не нужно ничего особенного. Обычная пара, обычная свадьба с выкупом невесты, регистрацией в районном ЗАГСе, поездкой на Воробьевы горы и в Царицыно, а потом ресторан на пятьдесят человек. Им нужны обычные фото, какие есть в фотоальбоме каждой семьи. Чем проще, тем лучше.
– Но у тебя ведь всегда получается красиво.
– Тебе так кажется. Обычные, не самые лучшие фотографии. Разве ты никогда не снимала людей?
– Прошлым летом снимала свою подругу с парнем. Ничего хорошего из этого не получилось. Парень был не в настроении и не хотел фотографироваться, а подруга, Наташка, надела босоножки на огромных каблуках, натерла ноги за десять минут и не могла ходить. На всех фото парень стоит спиной. Или сидит. Подруга много улыбается, позирует, целоваться к нему лезет, а он будто стесняется при мне. Не знаю. Я не понимаю таких фотосессий. Все как-то неправильно.
– Неправильно?
– Не по-настоящему. Сложно быть настоящими друг с другом, когда ты под прицелом камеры третьего.
– Они были довольны?
– Мне понравилось только два кадра из трехсот, а подруга выложила в Интернет больше половины. Наверное, понравилось.
Пока Игорь снимал жениха и его друзей, столпившихся у подъезда, я снимала невесту и ее подружек. Невесту красили, причесывали, крепко шнуровали платье на спине. В светлой коробке ждали белые туфли.
Я снимала все. Шестилетних светловолосых племянников, похожих на ангелов. Прозрачные складки платья в утреннем солнце. Белые цветы в локонах золотистых волос, пряди французской косы, жемчужные серьги, руки подружек, затягивающих платье сзади, бокалы шампанского, и даже атласные белые туфельки…
На этой свадьбе не было лимузина, но было много красивых детей. Они лучше всех улыбались мне в камеру. С Игорем мы почти не разговаривали, только переглядывались. Иногда я ловила на себе его взгляд. Он подмигивал и фотографировал меня без предупреждения. Я смеялась и снова отвлекалась на детей.
Мы ушли после того, как подружки невесты ловили букет. К десяти часам вечера я едва держалась на ногах и заснула на заднем сиденье машины Солодова, не просмотрев отснятые кадры и забыв позвонить деду.
Игорь привез меня домой и протянул конверт.
– Что это? – не поняла я, пытаясь проснуться.
– Твоя часть, – ответил Игорь. – Бери. Ты никогда не должна работать бесплатно.
– Спокойной ночи, – сказала я, забирая конверт и выбираясь из машины. – До понедельника.
Единственное, чего я хотела – это спать.
Когда-то давно Игорь снимал фотостудию недалеко от собственного дома. В ноябре он решил снова арендовать ее на выходные, собрать новый реквизит для съемок, купить фон, найти клиентов и начать серьезно работать.
Студия находилась в кирпичном двухэтажном магазине в минуте от железнодорожной станции. На первом этаже был продуктовый магазин и парикмахерская в два кресла; на втором – никому не известный шоу-рум и заброшенная фотостудия с длинным балконом, выходящим на рыночную площадь и две автобусные остановки.
Шоу-рум занимал небольшой коридор, по стенам которого свисали десятки платьев в пайетках, рваные джинсы, расшитые стразами, футболки с ретропринтами и прочие странные вещи от неизвестных дизайнеров.
Студия была небольшой и напоминала квартиру, только без кухни и туалета.
– Я бы здесь жила… – говорила я, разглядывая деревянную полку со старинным реквизитом. Две пишущие машинки, громоздкий телефон с круговым набором, соломенные шляпы и просто шляпы, курительные трубки, чернильницы с перьями, винтажные лампы, ажурные накидки, парики и накладные волосы. В углу пылилось ненастоящее чучело медведя и леопардовое покрывало; у стены стоял журнальный стол с бутылкой коньяка и кожаный диван. Немного прибрать, и можно уже работать.
У Игоря уже были клиенты – несколько девушек, которых он снимал на природе и в городе, но это было мало.
Я создала группу в социальной сети, выложила самые лучшие снимки Игоря и стала приглашать людей вступить в нее. Наш плюс был в самых низких ценах на фотоуслуги. Нужно было заработать себе имя, собрать побольше клиентов и суметь при этом платить за аренду студии.
Я мыла окна и полы, вытирала пыль со старых полок, приводила в порядок реквизит. Игорь включал музыку на своем ноутбуке, выкручивая громкость до предела. Мы вместе вешали фоны и настраивали осветительные приборы. Время летело незаметно, выходные с Игорем пролетали как две минуты.
Клиентов мы снимали вдвоем. Игорь работал, а я помогала ему и училась сама. Мои снимки казались совсем сырыми, неважными и неумелыми по сравнению с тем, что делал он. Я понимала, что еще ничего не умею и не знаю, что я стою в самом начале своего творческого пути, и мне очень многому нужно учиться. Я была счастлива, что рядом есть такой учитель, как Игорь. Учитель, который мог научить не только фотографии, но и…
В студии Игорь ходил в любимых рваных джинсах и босиком. Говорил, что ему это важно. Вдохновляло, может. Я не могла оторвать глаз от сильных плеч и рук, крепко держащих камеру, быстро и ловко меняющих объективы, настраивающих свет. Я смущалась, краснела и боялась встретиться с ним глазами. Боялась, что Игорь все поймет.
Последняя субботняя клиентка ушла в шесть. Игорь просматривал отснятые кадры, сидя на полу, и пил ром.
– У нас есть еще час времени, – сказал он. – Давай, я тебя поснимаю.
– Не знаю, я плохо получаюсь на фото… – отказывалась я. – И у меня ничего нет с собой, даже помады.
– Ничего. Снимайся как есть. Ты просто не знаешь себя.
Я распустила волосы, поправила майку и нерешительно вышла под свет ламп. Огляделась по сторонам, нахмурилась. Игорь сделал несколько кадров. Я смотрела на него, стесняясь улыбаться и делать какие-либо естественные движения. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько деревянной и скованной, как в эти минуты.
