отвечал Хорек.
«Каким неприятным запахом несет от него, — подумал про себя еж, принюхиваясь к своему неожиданному попутчику. — Похоже, что он очень нечистоплотен».
Они подошли к лугу — узкому и длинному^ покрытому влажной травой, на которой блестели капельки росы.
— Ты начнешь отсюда, а я — с другой стороны, — распорядился Хорек и бесшумно удалился.
— Должно быть, он ушел вниз по реке, — подумал Скороход и вспомнил о наказе Козодоя ждать его завтра чуть свет в лесу. Бросив искать Хорька, он зашагал к опушке и вскоре очутился в каменистой ложбинке, выдолбленной частыми ливнями. Еж шел по ее сухому дну. Вода вырыла здесь берега, которые круто возвышались над ложбинкой. Из их глинистой почвы выглядывали бородатые корни и большие камни. Порой на дне попадались сучья, отломленные ветром и занесенные сюда водой.
Не пройдя и полдороги, Скороход уловил запах своего нового знакомца и остановился, чтобы установить, откуда он доносится. Осмотрев берега, он различил в одной из почти отвесных стен небольшую нору. Приблизившись к ее входу, он прислушался и втянул носом воздух.
Изнутри послышался шум. Кто-то рыл землю. Было слышно, как она отваливалась и осыпалась. Еж уже не сомневался, что внутри находился Хорек.
Движимый любопытством, Скороход тихонько пролез в нору.
Хорек не заметил его. Он рыл землю передними ногами. В глубине норы попрыгивало несколько лягушек, испуганно таращивших глаза. Они сталкивались в темноте и падали, отскакивая друг от друга.
— Эй, что ты тут делаешь? — крикнул Скороход.
Хорек обернулся и окинул его сердитым взглядом.
— Кто тебе сказал, что я здесь? — спросил он.
— Никто, я случайно зашел сюда, — ответил Скороход.
Хорек перестал смотреть на него так сердито, однако в его маленьких глазках можно было прочесть недоверие.
— Вот что, — промолвил он. — Здесь я храню продукты, которые заготавливаю на зиму. Если ты откроешь кому-либо мое логовище, то я перегрызу тебе горло.
— Больно меня интересует твое логовище, — сердито ответил еж, задетый столь грубой угрозой Хорька. — Я вовсе не собираюсь кому-либо сообщать о нем. Просто услышал, как ты роешь землю и решил зайти попрощаться.
— Да, верно, я и не сообразил, что ты спишь зимой, — небрежно извинился Хорек, — Впрочем, если хочешь видеть, как я оперирую моих лягушек, то подожди немного.
Хорек опять принялся за рытье. Мягкая зернистая порода, которую он вырывал из стены норки, быстро сыпалась к его ногам. Когда выросла целая куча, Хорек взял одну лягушку, стиснул ее передними ногами и вонзил ей в спину свои тонкие, как иглы, зубы. Затем он отложил ее в сторону и взял другую. Укушенная лягушка сидела тихо и неподвижно, словно окаменев, и как бы ждала, чтобы Хорек проделал с ней еще что-то. Ее подруга, тоже укушенная, сидела в такой же позе.
Подвергнув всех лягушек своей таинственной операции, Хорек стал закапывать их в кучу вырытой земли.
Скороходу было совершенно непонятно, что проделывал тут его новый знакомец. Однако его изумило, что после укуса Хорька лягушки сидели совсем неподвижно, словно парализованные.
— Почему они становятся такими тихими и неподвижными после того, как ты укусишь их? — спросил он, когда Хорек окончил свою работу.
— Потому что я обрываю у них оба нерва, которые идут к их ногам, — ответил хирург. — Они находятся над самой поясницей у лягушки. Своими тонкими зубами я провожу эту операцию четко и безошибочно. Всегда точно и всегда удачно. Благодаря этому у меня на складе всегда есть живые лягушки, — заключил Хорек и хитро улыбнулся.
— Кто же обучил тебя этому?
— Моя мать. А вернее — никто, подобно тому, как и тебя никто не учил рыть себе на зиму логовище.
Они вышли из убежища Хорька и расстались. Скороход отправился по ложбинке к лесу, а Хорек пошел подстерегать стаю горных перепелок, ночевавшую тут поблизости.
— Если мне не удастся поймать ни одной перепелочки, то я дойду до самой околицы деревни. Там есть куры. Они спят на ветвях сгорбившейся от старости сливы. Уж одну-то я унесу оттуда, — сказал Хорек, расставаясь со Скороходом.
Еж и не заметил, как темнота поглотила его нового знакомца.
СКОРОХОД НАХОДИТ КОПУШУ
Под утро Скороход едва поспел к месту встречи с Козодоем.
Он заблудился в густом лесу и долго плутал по нему. Луна, которая еще совсем недавно светила, сейчас была заслонена тяжелыми грозовыми тучами. Они заволокли все небо, и, хотя дождя еще не было, где-то далеко, за горизонтом, вспыхивали зарницы и оттуда слышались глухие раскаты грома.
Ему повстречалось несколько зайцев, которые спешили перекусить и укрыться, прежде чем польет дождь.
Остановившись перед деревом, где вчера они встретились с Козодоем, еж увидел сидевшую на одной из его веток маленькую сову. Неподвижная, она время от времени мигала своими желтыми глазами и щурилась.
— Наконец-то, сколько же тебя можно ждать? — пропищала она и встряхнулась. — Козодой послал меня сообщить тебе о том, что твоя приятельница нашлась и нуждается в твоей помощи.
— Скорее, скорее веди меня к ней! — радостно воскликнул Скороход.
Да-а, пора, — протянула в задумчивости сова. — Скоро рассветет и пойдет дождь, а я еще не воротилась к себе в дупло. Беги за мной! — и, не спросив его, может ли он поспеть за ней, сова поднялась бесшумно, как тень.
Скороход бежал следом за ней, насколько ему позволяли короткие ноги, спотыкался, падал, то терял из виду сову, то снова находил ее желтые глаза, светившие с какой-либо ветви, куда она садилась, чтобы подождать его.
— Быстрей, быстрей! — подгоняла его птица. — Не видишь, что уже рассветает?
Наконец, он различил в темноте сову, севшую на дерево у самой опушки. Оттуда она подзывала его головой.
Скороход помчался к дереву и в тот же миг увидел Копушу.
Черепаха лежала на спине и делала отчаянные попытки подняться на ноги. Она вытянула из-под щита свои ноги и болтала ими в воздухе.
— Это ты? — простонала она, узнав ежа. — Ох, и натерпелась же я от этой проклятой волчицы. Да чего ты глазами хлопаешь, помоги мне подняться! Или хочешь, чтобы я еще так два дня пролежала?
Перевернув черепаху, Скороход подтолкнул ее своей мордой и от радости запрыгал на четвереньках, как медвежонок.
— Я уже не верил, что увижу тебя живой и здоровой, дорогая моя, — радовался он. — Где только я не искал тебя, в какие только переделки не попадал, покуда нашел тебя. Но ничего, важно, что мы опять вместе.
— Ох, сколько я вынесла! Такое
