Выражение лица Томаса сразу изменилось, он словно сбросил с плеч тяжелый груз. Но вместе с тем у Мишель возникло ощущение, что в это мгновение отец испытывал нечто похожее на вину.
— Рад это слышать.
— Я должна была прояснить кое-что для себя, вот и все, — сказала Мишель, попытавшись рационально объяснить то, в чем сама еще не могла разобраться до конца.
Не успел отец успокоиться, как она снова повергла его в шок сообщением, что Конрад предложил ей поговорить с Джоном Акана и что она намерена согласиться.
— Он хочет использовать тебя в интересах защиты, я не сомневаюсь в этом, — с негодованием заявил Томас. — Ты случайно не забыла, что я пригласил тебя помогать мне, а не мешать? А сейчас все идет к тому, что будет повторение ситуации с Колином Акана, когда ты с Конрадом была на одной стороне, а я — на другой. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Конрад Уэйн знает только одну преданность — преданность своим соплеменникам. Как только он добьется оправдания для своего подзащитного, он забудет о тебе, как о прошлогоднем снеге.
Мишель понимала, отец намекает на то, что Конрад, в жилах которого течет индейская кровь, пойдет на все, включая противозаконные действия, чтобы добиться освобождения для индейца. Это было глубоко предвзятое мнение, с ее точки зрения, но, с другой стороны, Мишель всегда знала, что отец не допускал даже мысли о том, что его зятем будет индеец. Несмотря на то что пять лет назад он взял к себе на работу этого самого индейца, да еще хвастался своими демократическими взглядами.
— Конрад Уэйн не сможет перетянуть меня на сторону защиты без моего желания, папа, — возразила Мишель. — Но ты должен знать одно: я не стану помогать тебе, если буду убеждена, что Джон Акана невиновен. Я сказала Конраду, что ты согласишься со мной… что для тебя главное — торжество справедливости. Поэтому мне кажется, что мой разговор с Джоном может оказаться полезным. Виновен он или нет, я все равно получу какую-то дополнительную информацию.
В конце концов Томас нехотя дал дочери добро на эту беседу и уехал на работу. Мишель отправилась в душ. Стоя под сильной струей воды, она чувствовала, как ее обуревают сомнения: правильно ли она делает, вступая в тесный контакт с Конрадом?
Ее терзания прервал резкий телефонный звонок. Выключив воду, она вышла из ванной комнаты и, оставляя мокрые следы на мягком ковре своей спальни, подошла к телефону.
— Привет! — раздался в трубке бодрый голос Конрада. — Я получил кое-какую информацию о мальчишке, который просил Джона оказать помощь его приятелю в день убийства. Один мой друг, который работает учителем в том районе, сказал, что парень учится в католической миссионерской школе около Мингмактока. Как насчет того, чтобы пообедать, встретиться с Джоном, а после этого поехать со мной в ту школу? Я, правда, должен предупредить тебя, что это довольно далеко от города, и если у меня будет возможность поговорить с другими ребятами, которые были на фестивале, то я задержусь.
Мишель поняла, что эта поездка может вылиться в еще одно ночное мероприятие. Если она поедет с Конрадом и не сможет вернуться домой к ночи, отца хватит удар.
Но это опасение перекрывалось удовольствием, которое она получала, даже слушая голос Конрада по телефону. Его предложение совместно побеседовать с предполагаемым свидетелем защиты лилось бальзамом на ее душевные раны.
Но я буду сумасшедшей, если снова влюблюсь в него, предостерегла себя Мишель. Отец прав… Конрад проявляет ко мне повышенное внимание, наверное, потому, что хочет с моей помощью разрушить аргументы обвинения.
Однако верить в это Мишель не хотела. Она, которая давала клятву вершить правосудие, закусила удила, в то время как отвергнутая женщина, которой она себя чувствовала до сих пор, хотела побыть с Конрадом еще, чтобы вырвать у него извинение. По какой-то причине разговор с отцом и, особенно, его разгневанность тем, что она ночевала в доме Конрада, толкали Мишель в том же направлении.
— Так как? — спросил Конрад.
— Обойдемся без обеда, — твердо сказала Мишель, внезапно приняв решение. — Я могу перекусить дома. Встретимся в тюрьме около часу дня. Об остальном договоримся на месте.
Мишель не удивило, что разговор с Джоном Акана не дал ничего нового. Она подумала, что если фельдшер невиновен, значит, ему просто нечего добавить к тому, что он уже говорил. Виновный человек, как правило, прикрывает свое преступление завесой ложной информации.
Несмотря на то что у Мишель не было никаких доказательств, она вышла из тюрьмы с убеждением в невиновности Джона. Если Конрад рассчитывал на такой результат, то он получил его, подумала она. Что бы я ни говорила отцу, но, если удастся найти хотя бы малейшее доказательство невиновности Джона, я готова перейти на сторону защиты.
Мишель пришло в голову, что, если ей придется сегодня заночевать в резервации, то будет лучше — для ее отца и для Конрада тоже, — если это станет неожиданностью.
— Знаешь, — сказала она, когда они вышли из здания тюрьмы, — из города я поеду на своей машине, оставлю ее у торгового центра и пересяду в твой пикап. Если ты останешься в резервации на ночь, то отвезешь меня до машины и вернешься.
Конрад чуть наклонил голову набок и внимательно посмотрел на Мишель.
— Делай так, как тебе удобнее, — сказал он, выдержав секундную паузу. — Остальное можем решить на месте, как ты предложила.
7
Когда Мишель подъехала к торговому центру и поставила машину рядом с пикапом Конрада, вдруг поднялся сильный ветер.
— Быстрее! — крикнул Конрад в приспущенное окно, открывая дверцу со стороны пассажирского места.
Мишель в секунду взобралась на сиденье. Конрад взял у нее сумку, чтобы положить в карман за спинкой кресла. Лицо Мишель оказалось совсем рядом, и он с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее в губы.
В следующее мгновение налетел вихрь, неся с собой песок, щепки и камешки. Вихрь был похож на небольшой торнадо, который налетал на стекла и бил по металлическому корпусу пикапа. Он исчез так же внезапно, как и появился, унеся с собой часть напряжения, которое создал.
— Поехали, — бросил Конрад, включая скорость. — У нас впереди долгая дорога.
До Мингмактока было примерно сто миль.
По дороге Мишель вспоминала время, когда они с Конрадом были неразлучны. Несколько раз он брал ее с собой, когда ездил навестить своего прадеда и бабушку Сару Мудрую Сову. Ее лачуга стояла недалеко от большого ущелья.
— Бабушка время от времени спрашивает о тебе, — неожиданно сказал Конрад, бросив на Мишель быстрый взгляд. — Если хочешь, мы можем заехать к ней в один из ближайших дней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
