телеграмму с теплым приветом, я действительно очень за нее благодарна. Как хорошо побыть здесь с Сержем. Он много рассказывал мне о том, как по-доброму ты интересуешься его жизнью, это так трогательно».
Официальная часть (с обязательными визитами, с парадным обедом и с балом, на котором танцевали непривычный вальс в три такта (прежде было два), а Элла впервые была с Екатерининской лентой) мало интересовала виновников события. Их наслаждение составили возможность побыть наедине друг с другом, детские воспоминания, связанные с этими местами, и весенняя природа, только вступившая в пору цветения. Молодой парой нельзя было не любоваться – оба красивые, застенчивые и, кажется, такие далекие от всего суетного, земного. Они познали горе, их души долго не находили отклика, но любовь исцелила израненные сердца, наполнив их покоем и счастьем. «Элла, если можно, еще красивее, – сообщает Сергей в письме младшему брату Павлу. – Мы с ней много сидим вместе; по утрам она в моей комнате, и я ее немного учу по-русски, что очень забавно, даже заставляю писать. Между прочим, учу ее словам: “Боже, царя храни”… Мы уже гуляем одни по всему Дармштадту».
Смахнув невольную слезу, Великий герцог Людвиг сообщил Александру III: «Я не колеблясь дал свое согласие, потому что знаю Сергея с детства, вижу его хорошие и приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой». Немецкая бабушка Эллы, принцесса Елизавета, также не скрывала радости и откровенно восхищалась Сергеем. А вот с бабушкой английской, королевой Викторией, знакомство жениха еще только предстояло.
Выбор внучки ее сильно озадачил. Русский? Это было странным уже само по себе, к тому же Виктория давно проявляла заметную русофобию. Отца Сергея, императора Александра II, она помнила со дня его первого приезда в Лондон еще молодым престолонаследником. Тогда он очень понравился юной королеве, но с годами отношение изменилось. Особенно острый конфликт наметился в 1874 году в связи со свадьбой ее второго сына, Альфреда, с дочерью Александра, Марией. О эти русские! Они настояли на венчании в Петербурге, они оставляли ее невестку православной, они отказались после помолвки представить ее королеве в Англии, предложив встречу в Германии, как на «нейтральной территории»! Что возомнил о себе этот царь? С заступившейся за него дочерью Алисой королева поссорилась, а когда свадебные торжества продолжились в Лондоне, Виктория с трудом выдержала протокол – присутствие Александра II раздражало ее так сильно, что она едва не покинула столицу до завершения праздника.
И вот новая напасть – русский жених для внучки! Правда, ни о ком другом Элла не хотела и слышать, так что постепенно королеве пришлось смириться с неизбежным. Собранная о Сергее информация характеризовала его только с положительной стороны, никаких препятствий для брака не было, а в том, что Елизавета счастлива, сомневаться не приходилось. «Я так рада, – писала она бабушке, – что Вы увидите Сергея, когда Вы приедете в следующем месяце, и надеюсь, что он произведет на Вас приятное впечатление. Все, кто его знает, любят его и говорят, что у него правдивый и благородный характер».
«Смотрины» состоялись в начале апреля 1884 года, накануне православной Пасхи. Решение внучки королева одобрила – Великий князь произвел на нее самое благоприятное впечатление. Свадьбу назначили на 3 июня, а европейской родне решили сообщить о радостном событии на другом семейном празднике, свадьбе сестры Елизаветы, принцессы Виктории. В тот день, 18 апреля, Элла принимала поздравления вслед за новобрачными, ощущая себя на седьмом небе. И тут разразился жуткий скандал.
Оказалось, что, пользуясь случаем, Великий герцог Людвиг и сам вступил в брак, тихо обвенчавшись со своей давней привязанностью Александрой де Колемин, бывшей женой русского дипломата при Гессенском дворе. От такой новости приехавшая в Дармштадт королева Виктория едва не потеряла способность соображать. Людвиг, безупречный вдовец, почти шесть лет так свято чтивший память бедной Алисы! И вот морганатический мезальянс в присутствии коронованных особ! Германский кайзер тут же решил покинуть Дармштадт, а королева, не желая видеть провинившегося зятя, послала к нему старшего сына с требованием немедленно развестись.
Елизавета сочувствовала отцу. Но и понимала всю опрометчивость его поступка в столь неподходящий момент. Что скажут об этом в Петербурге, как посмотрит русский император на дочь оскандалившегося герцога? К счастью, неприятную историю удалось замять, и все мысли Елизаветы вновь обратились к свадебным приготовлениям. Сергею она писала почти ежедневно, однажды порадовав его маленькой, самостоятельно составленной запиской на русском языке. Для дальнейшего обучения невесты такому важному предмету Великий князь подобрал и направил в Дармштадт специальную учительницу, Екатерину Шнейдер.
* * *
Наступили самые волнующие дни. Сопровождаемая отцом, сестрами и братом гессенская принцесса выехала на свою новую родину. По распоряжению жениха ее вагон на русской границе обильно украсили белыми цветами, меняемыми на каждой станции. По пути следования поезда невесту царского брата спешили встретить и поприветствовать сотни местных жителей во главе с начальством и духовенством, вокзалы расцветили гирляндами, всюду реяли национальные флаги.
Сергей отправился навстречу, волнуясь и вновь перебирая в уме детали предстоящего. Вдруг он спохватился – по прибытии Елизавету надо встречать с крестом и святой водой, пусть Государь, которому послана срочная телеграмма, позаботится об этом. Жених и невеста встретились на пограничной станции Вержболово (ныне литовский Вирбалис), где Елизавета впервые вступила на русскую землю. Впрочем, назвать это место Россией можно было лишь с определенных точек зрения. За окнами вагона ничего не поменялось, а Элле так хотелось поскорее увидеть страну своего дорогого Сержа. В середине дня 27 мая, в праздник Святой Троицы, поезд прибыл на станцию в Красном Селе, где высоконареченную невесту Сергея Александровича ожидали император с императрицей, после чего все вместе продолжили путь до Петергофа.
Там, на вокзале уже выстроился почетный караул от лейб-гвардии Конно-гренадерского полка. Съехались и приглашенные гости. Ожидаемый состав подошел в 5 часов 15 минут и был встречен исполнением гимна Германской империи. Дверь вагона открылась. «Она показалась рядом с императрицей, – записал свое первое впечатление о Елизавете Великий князь Константин Константинович, – и всех нас словно солнцем ослепило. Давно я не видывал подобной красоты. Она шла скромно, застенчиво, как сон, как мечта».
В открытых экипажах все отправились в Большой дворец. Элла едва скрывала восторг – фонтаны и каскады, золоченые статуи и дивные парки на морском берегу. Незнакомая страна предстала феерическим праздником, волшебной сказкой. И это было только началом!
Волшебство продолжилось в Петербурге, куда невеста прибыла 2 июня. На специально украшенном Николаевском вокзале ее встретили члены Императорской Фамилии и почетный караул от лейб-гвардии Преображенского полка во главе с командиром роты, Великим князем Сергеем Александровичем. После приветствий и представления новых лиц начался торжественный въезд в столицу, полюбоваться на который вышел, казалось, весь город.
