После встречи с родственниками мужа молодые обычно направляются в банкетный зал, где приветствуют гостей. Сразу же после свадьбы молодые отправляются в свадебное путешествие.
Так начинается совместная жизнь…
2.3 МАЛЬЧИК ИЛИ ДЕВОЧКА?
Наверное, с незапамятных времен у большинства народов будущие родители надеялись на то, что у них появится сын. Конечно, и рождение дочери обычно приносило родителям немало радости, но, чтобы там не говорили, предпочтение сыновьям отдавалось везде или почти везде. В Корее, как и в других странах Дальнего Востока, это предпочтение было особенно сильным. Дело тут не только в том, что именно сыновья брали на себя основную тяжесть заботы о родителях в старости. Огромную роль в отношении к сыновьям играло конфуцианство главная идеология стран Восточной Азии, в том числе и Кореи. В соответствии с конфуцианскими предписаниями только сыновья (а также внуки и вообще потомки по прямой мужской линии) могли совершать жертвоприношения перед поминальными табличками предков. Без этих жертвоприношений, думали в старину корейцы, души предков будут обречены в загробном мире на голод и нищету. Если у семейной четы не было сыновей, то в старые времена ее будущее выглядело мрачным. Во-первых, такую пару ждала тяжелая старость, ведь замужние дочери редко могли оказать своим родителям какую-либо материальную помощь. Во-вторых, и они сами, и все окружающие были уверены, что после смерти души не оставивших прямых мужских потомков людей будут обречены на вечные скитания по мрачным просторам загробного мира. Более того, столь же бесприютными становились и души тех их предков (порою — очень далеких), у которых не оставалось прямого мужского потомства.
Сейчас, как показывают опросы общественного мнения, во многих развитых странах родители стали отдавать предпочтение дочерям. Однако в Корее древние обычаи не изменились. За многие века господства конфуцианства особое отношение к сыновьям вошло в плоть и кровь корейцев, стало неотъемлемой частью их культуры. Старые поверья сейчас уже забыты, однако крайне серьезное отношение к продолжению рода по-прежнему характерно для Кореи. Впрочем, дело не только в суевериях и традициях. Есть и вполне материальные причины, которые заставляют корейцев предпочитать сыновей дочерям. Во-первых, Корея отличается от других экономически развитых стран тем, что здесь почти отсутствует система социального обеспечения. Основную часть заботы о престарелых и больных берут на себя их семьи. Однако семья — это, в первую очередь, сыновья. Дочь, выйдя замуж, становится тем самым «отрезанным ломтем», о котором идет речь в русской поговорке. Даже когда она хочет ухаживать за своими престарелыми родителями, это не всегда практически возможно: ее главная задача — помогать мужу в заботах о его, мужа, родителях. Да и своих денег у дочерей не очень-то много. Большинство (54 %) кореянок — домохозяйки, которые не получают вообще ничего, да и тем, кто работает, редко удается зарабатывать приличные деньги, ведь зарплата у женщин в Корее в среднем в полтора раза меньше, чем у мужчин.
Итак, пристрастие корейцев (как и других народов Восточной Азии) к сыновьям — явление не новое и, в общем, не очень изменившееся с годами. Однако развитие современной технологии в условиях сохранения старого подхода к семье неожиданно принесло новую угрозу. В последнее десятилетие корейское правительство не на шутку встревожено появлением дешевых и надежных способов определения пола ребенка на ранних стадиях беременности. Если родители смогут заранее узнать, какого пола их будущее чадо, то ясно, что матери, беременные девочками, будут чаще совершать аборты, а это неизбежно приведет к демографическому дисбалансу.
В конце восьмидесятых стало ясно, что это не пустые страхи. Именно тогда корейские демографы, а за ними — и политики забили тревогу: в стране быстро расти разрыв между численностью новорожденных мальчиков и новорожденных девочек. В 1989 году, например, среди первых рождений на каждые 100 девочек приходилось 107 мальчиков. Пропорция эта близка к естественной (примерно 100 к 105), но вот среди вторых рождений соотношение было уже только 100 к 112, среди третьих — 100 к 189 и среди четвертых 100 к 210(!). Таким образом, родители достаточно спокойно относились к тому, что их первый ребенок — девочка, но вот появление второй или, тем более, третьей дочери в семье рассматривалось ими как нежелательное событие, и они стали принимать меры к тому, чтобы на свет появился именно сын.
Именно в олимпийском 1988 г. дисбаланс впервые достиг заметных пропорций. Это вызвано было еще одним забавным обстоятельством: в соответствии с древнекитайским календарем, который у нас почему-то именуют «восточным», 1988 г. был годом дракона. Старинные поверья утверждали, что женщины, рожденные в год дракона, будут плохими женами, и у них действительно бывают проблемы с созданием семьи: желающих жениться на женщине-«драконе» не так уж и много (традиционную астрологию здесь многие по-прежнему воспринимают вполне всерьез). Поэтому в «год дракона», многие женщины, узнав, что они беременны девочками, предпочли сделать аборт.
В 1990 г. разрыв между численностью мальчиков и девочек среди новорожденных в целом достиг рекордной величины: 116/100. В некоторых же районах, например, в известном своими патриархальными, ультратрадиционными нравами городе Тэгу, этот разрыв был еще больше. Так, в 1988 г. в Тэгу на каждые 100 новорожденных девочек приходилось 136 (!) мальчиков. Вообще, именно в более консервативных провинциях Юга разрыв между количеством мальчиков и девочек особенно велик.
Понятно, что все эти тенденции вызвали немалое беспокойство у властей. Проведенные тогда социологами исследования показали, что корейцы, если бы им предоставили полную свободу в выборе пола ребенка, рожали бы сыновей примерно в полтора раза чаще, чем дочерей. Если принять во внимание более высокую смертность мальчиков, то это означает, что Корея бы через несколько десятилетий превратилась бы в страну, где мужчин почти в два раза больше, чем женщин!
Стремясь не допустить возникновения такой демографической ситуации, корейские власти решили принять меры. В мае 1994 года Министерство здравоохранения категорически запретило врачам выяснять половую принадлежность эмбриона. Врач, нарушивший этот запрет, лишается лицензии на 12 месяцев. Это — весьма серьезное наказание, ведь врачи в Корее, как и в большинстве развитых капиталистических стран, получают очень большие зарплаты и в своем большинстве являются весьма обеспеченными, а то и просто богатыми людьми. Повторное нарушение запрета ведет к пожизненному лишению права заниматься медицинской практикой. Вдобавок, средства массовой информации развернули довольно активную пропагандистскую кампанию, доказывая, что дочери ничем, дескать, не хуже сыновей.
