Но Паола была неумолима.
Когда они остались в саду вдвоем, она подошла к Эцио, который как всегда держал одну руку на своей сумке.
– Теперь, когда ты научился подкрадываться к врагу, – проговорила она, – нужно подобрать тебе подходящее оружие, что-то поизящнее меча.
– Что вы мне посоветуете?
– У тебя уже есть ответ!
Она протянула ему сломанное лезвие и наруч, которые Эцио забрал из сундука отца, и которые, как он полагал, лежат в безопасности в его сумке. Изумленный, он открыл сумку и внимательно все осмотрел. Вещей не было.
– Паола! Но как..?
Паола рассмеялась.
– Как они оказались у меня? Я использовала те же навыки, которым обучила тебя. Но у меня есть еще один небольшой урок. Теперь, научившись обчищать чужие карманы, ты должен быть начеку в отношении тех, кто обладает теми же навыками.
Эцио взглянул на сломанный клинок, который она вернула ему вместе с наручем.
– Здесь какой-то механизм, но он не работает…
– Верно, – отозвалась она. – Полагаю, ты знаком с мессером Леонардо?
– Да Винчи? Да, мы встречались раньше. – Он оборвал речь, заставляя себя не поддаваться болезненным воспоминаниям. – Но как художник может мне помочь?
– Он намного больше, чем просто художник. Отнеси ему всё и увидишь.
Эцио, выслушав, признал её правоту и сказал:
– Прежде чем я уйду, позволь задать последний вопрос?
– Конечно.
– Почему вы помогаете мне, чужаку?
Паола грустно улыбнулась. Вместо ответа она задрала рукав платья, демонстрируя бледное тонкое запястье, чью красоту уродовали длинные темные шрамы лежащие крест-накрест. Эцио увидел и понял. Было время, когда её пытали.
– Я знаю, что такое предательство, – ответила Паола.
И Эцио понял, что нашел в ней родственную душу.
ГЛАВА 5
Хотя мастерская Леонардо и находилась недалеко от великолепного Дома Удовольствий Паолы, на оживленной задней улочке города, Эцио решил пересечь широкую и оживленную Соборную площадь. Там он особенно успешно применил новоприобретенное умение, смешавшись с толпой. Прошло уже добрых десять дней со дня казни, и было похоже, что Альберти полагал, будто Эцио давно уже покинул Флоренцию. Но у Эцио не было ни шанса подобраться к Уберто Альберти, судя по количеству расставленных по площади стражников. Кроме того, на площади наверняка могли быть одетые в штатское агенты. Эцио низко опустил голову, особенно когда проходил между кафедральным собором и Баптистерием, где было больше всего людей. Он прошел мимо колокольни Джотто, которая возвышалась над городом уже сто пятьдесят лет, и огромной красной массы кафедрального купола Брунеллески, завершенного всего 15 лет назад, не обратив на них никакого внимания. Хотя от вида французских и испанских туристов, рассматривающих здания с неподдельным восторгом и восхищением, в сердце разгорался огонек гордости за город. Но был ли его город на самом деле чем-то большим?
Отгоняя мрачные мысли, Эцио быстро свернул на юг от площади, к мастерской Леонардо. Студия находилась еще в большем хаосе, чем раньше, хотя в этом безумии различалось какое-то подобие системы. К механизмам, которые Эцио рассматривал в прошлый визит, добавилась висящая под самым потолком странная конструкция из дерева, похожая на скелет огромной летучей мыши. На один из мольбертов был прикреплен большой лист пергамента, на котором изображался массивный и невероятно запутанный узел, а в углу было неразборчиво что-то написано рукой Леонардо. Аньоло в компании еще одного ассистента, Инноченто, пытался навести в студии хоть какой-то порядок.
– Он на заднем дворе, – сказал Аньоло Эцио. – Только будь настойчивей, иначе он не обратит на тебя внимания.
Когда Эцио нашел Леонардо, тот был занят необычным делом. В любом месте Флоренции вы можете купить певчих птиц в клетках. Люди держат их на подоконниках для собственного удовольствия, а когда они умирают, просто выбрасывают. Леонардо был окружен дюжиной таких клеток и, как увидел Эцио, выбирал одну из них, открывал маленькую ивовую дверку, переворачивал клетку вверх, и смотрел, как коноплянка (в данный момент) находит выход, выбирается из клетки и улетает на свободу. Леонардо внимательно наблюдал за освобождением и уже собирался заняться следующей клеткой, когда заметил Эцио.
Он обаятельно улыбнулся, тепло посмотрел на гостя, и стремительно обнял Эцио. Затем его лицо помрачнело.
– Эцио, друг мой! Я не ожидал увидеть тебя здесь после того, что тебе пришлось пережить. Но я рад, добро пожаловать! Только подожди еще минутку. Это не займет много времени.
Эцио глядел, как он отпускает, одну за другой, различных птиц – дроздов, снегирей, жаворонков и даже невероятно ценных соловьев, на свободу и внимательно следит за каждой.
– Чем ты занят? – удивленно поинтересовался Эцио.
– Любая жизнь бесценна, – отозвался Леонардо. – Мне невыносимо видеть, как эти прекрасные создания томятся в неволе только за их прекрасные голоса.
– И ты только поэтому решил отпустить их? – не поверил Эцио.
Леонардо усмехнулся, но ответил не вполне откровенно.
– Я не ем мяса. Почему несчастные животные должны умирать только потому, что мы находим их плоть вкусной?
– Тогда для фермеров не было бы работы.
– Пусть выращивают зерно.
– Да ты представь, как это было бы скучно. Тем более, рынок оказался бы довольно скоро переполнен зерном.
– Ох, я и забыл, что ты финансист. И совсем позабыл о манерах. Что привело тебя сюда?
– Я пришел попросить об услуге, Леонардо.
– И чем же я могу тебе помочь?
– Есть кое-что, что я… получил от отца. И я хотел бы, чтобы ты починил это, если сможешь.
Глаза у Леонардо загорелись.
– Конечно! Пойдем. Воспользуемся внутренней комнатой, пока эти мальчишки как обычно наводят в мастерской хаос. Иногда я удивляюсь, зачем вообще их нанял!
Эцио рассмеялся. Он уже начал догадываться, зачем, но в этот самый момент понял, что первая, и единственная, любовь Леонардо – работа.
– Сюда.
Небольшая внутренняя комната Леонардо оказалась еще в большем беспорядке, чем студия. Но среди массы книг, эскизов, бумаг, исчерканных неразборчивыми каракулями, художник, как всегда безупречно (и не совместимо с окружающей обстановкой) одетый и надушенный, осторожно переложил одну кучу на другую, освобождая место на большом столе для рисования.
– Извини за беспорядок, – сказал он. – Но наконец-то мы в оазисе! Давай посмотрим, что ты мне принес. Может, сперва желаешь бокал вина?
– Нет, нет.
– Хорошо, – нетерпеливо отозвался Леонардо. – Тогда давай!
Эцио осторожно вытащил клинок, наруч и механизм, которые он предварительно завернул в загадочную пергаментную страницу, что лежала рядом с ними в сундуке. Леонардо, полный самоуверенности, приладил части устройства друг к другу, но неудачно. На мгновение художник даже впал в отчаяние.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
