Например, «Житие Феодосия, Игумена Печерского», написанное в 80-х годах XI века, свидетельствует о существовании в Киеве немалой еврейской общины. Житие рассказывает о том, что Феодосий многократно ходил к иудеям и вступал с ними в религиозные препирательства («препирая, коря и досаждая тем…»), стремясь довести их до бешенства и так пострадать за православную веру
Летописи обычно отражают серьезные и трагические события. Так, 1113 год связан с трагической датой в истории русского еврейства – это год первого еврейского погрома на Руси. Ипатьевская летопись сообщает о массовых беспорядках, последовавших за смертью князя Святополка. Городская беднота разгромила двора тысячника Путяты и сотников, против которых изначально и были направлены беспорядки, затем «идоша на жиды и разъграбиша я» («…и разграбила их»). Посольство, отправленное из Киева к будущему князю Владимиру Мономаху, предупреждало, что в случае продолжения беспорядков толпы могут снова «жиды грабити», а затем пойдут на бояр и на монастырь. Владимир внял просьбам киевлян – въехал в Киев и навел порядок.
В 1124 году летопись сообщает о большом пожаре в Киеве, во время которого сгорел и еврейский квартал («в утрий же день погоре… Жидове»).
Помимо летописей, присутствие евреев на территории Руси нашло отражение в попытках антиеврейского законодательства. Понятное дело – не было бы евреев, не было бы смысла их упоминать в законах.
Первое русское собрание гражданских законов «Русская Правда», приписываемое Ярославу, предусматривает наказания за связь с иудеем или иудейкой. Мужчину ожидали отлучение от церкви и штраф в 12 гривен; женщину – штраф в 8 гривен и заключение в монастырь. На сегодняшний день не вызывает сомнений, что написание «Русской Правды» в любом случае относится к XI веку.
Еще интереснее послание митрополита Иоанна II, византийского происхождения, к Якову Черноризцу. Это послание запрещает продажу евреям рабов-христиан. О «евреях и рабах-христианах» сказать надо особо – потому как это положение многократно возникает в европейском законодательстве – и всегда «с подачи» христианской церкви. Человеку, не владеющему исторической ситуацией, это может показаться дополнительным доказательством добросердечия и милосердия христианского духовенства в противовес «жидам-изуверам-рабовладельцам». Но причина гораздо банальнее и имеет мало общего с милосердием…
На деле же работорговля и рабовладение были НОРМОЙ жизни для Европы и Руси вплоть до конца XIV века. И евреи ни в работорговле, ни в использовании рабского труда были не то что не единственными – а просто НЕ ОТЛИЧАЛИСЬ от всех других жителей Европы и Руси, которые МОГЛИ иметь рабов. В рабство попадали должники и преступники, рабами становились варварские жители окраинных земель Руси и Европы, военнопленные, дети рабов.
Более того, экономика Руси и Восточной Европы в раннее Средневековье в огромной степени держалась на работорговле. Рабами, которых продавали и покупали, были в основном западные славяне. Евреи принимали в высшей степени активное участие в торговле «живым товаром». Также не вызывает сомнений, что, будучи еврейским товаром, рабы часто становились и постоянной еврейской собственностью.
Отношение к рабам у евреев и неевреев различалось буквально одной строкой в Талмуде: согласно Торе и Талмуду, еврей обязан освободить раба-еврея на седьмой год (Исх. 21,2–4) и, более того, снабдить его всем необходимым в память о том, что евреи были рабами в Египте (Втор. 15, 12–15, 18).
И отпускали.
Но! Это предписание на иноверцев не распространялось, и на практике означало, что принятие иудаизма – кратчайший путь к свободе. В результате мы имеем ситуацию, при которой обращение рабов-славян в иудаизм должно было быть достаточно распространенным явлением. И еврейские общины росли за счет новообращенных, что крайне не устраивало христианских священников – особенно на русских и восточно-европейских землях, где с паствой и без того было еще не все благополучно. При этом милосердные христианские феодалы, купцы, ремесленники и даже священнослужители своих единоверцев из собственного рабства освобождать вовсе не собирались…
Исторической науке известно более 40 средневековых церковных актов, запрещающих продажу рабов-христиан евреям из опасения, высказанного или подразумеваемого, что евреи обратят своих рабов в иудаизм. Разнообразие подобных документов фиксируется до середины XIII века. Подобные акты появлялись на территории от Франции до Киевской Руси.
И хотя по отдельности эти документы можно расценивать как церковную антисемитскую пропаганду, многочисленность и однотипность этих постановлений отображает реальную и длительно существующую ситуацию. А это значит, что обращение славянских рабов в иудаизм было широко распространенным явлением.
Например, в 1229 году архиепископ Робер Эцтергомский жаловался Папе Римскому на то, что евреи обращают в иудаизм женщин и рабов. А в 1267 году синод Бреслау выражал опасения, что одна из польских провинций, лишь недавно обращенная в христианство, может стать легкой добычей еврейской миссионерской деятельности.
И если обращению рабов-христиан в иудаизм мешали законы и постоянный надзор христианской церкви, то подобные препятствия отсутствовали при переходе в иудаизм тех рабов из западных славян, которые оставались язычниками. На этом этапе к хазарско-иудейской крови обязательно должна была примешаться солидная доля крови славянской.
Но вернемся к русским антиеврейским постановлениям.
Самой радикальной была позиция «Правила из схолатиковой кормчей», написанного неизвестным религиозным писателем XI–XII веков. Автор «Правила» запрещает употреблять в пищу хлеб и мясо, принадлежащие евреям, и запрещает пить воду из сосуда, владельцем которого является еврей. Проект подобного антисемитского «кашрута» прямо указывает на обостренность отношений между христианской церковью Древней Руси и еврейскими общинами на ее территории. Еврейский погром 1113 года, о котором шла речь выше, мог быть одним из результатов еврейско-церковного противостояния. Очевидно, что подобное напряжение не возникает на пустом месте и тоже является косвенным доказательством значительного еврейского присутствия.
***
Однако время, отведенное историей Древней Руси, было относительно недолгим.
В конце 30-х – начале 40-х годов XIII века Батый проходит по Руси, оставляя за собой руины, пепелища и трупы, и, как гласит привычная историческая легенда (как любая легенда такого масштаба, истинная только отчасти), на два столетия Русь погружается в хаос и разруху.
Это общеизвестно.
Менее известно, что под властью Орды оказалась не вся Русь: Новгородская и Галицкая Русь сохранили независимость. Что касается последней, территориально совпадающей с современной Западной Украиной, то, несмотря на частичное разорение монголами, ее судьба оказалась совсем иной, нежели судьба остальной Руси.
Галицкая (Червонная) Русь сохранила независимость, ее князь Даниил был принят в Орде с уважением, и даже вопрос о том, платила ли Червонная Русь хотя бы минимальную дань Орде, остается открытым. Если русские князья Киевской Руси стали вассалами Орды, то князь Даниил получил от Папы Римского титул «Короля Русского». Наконец, на фоне общерусской разрухи бросается в глаза обширное строительство, которое велось на территории Червонной Руси. В этот период: были основаны Холм, Данилов, Львов. И, несмотря на то, что сохранилось сравнительно немного данных относительно Червонной Руси, есть ряд свидетельств о еврейском присутствии на ее территории.
В тоже время первые признаки, позволяющие сделать вывод о значительной численности еврейских общин Червонной Руси, появляются уже после монгольского нашествия. В этом нет ничего удивительного – именно в это время значительная часть городского населения Владимирской и Киевской Руси бежала на территорию Волыни и Галиции. Евреи, тесно связанные именно с городами, практически не имели выбора. Выбор между гибелью и переселением практически всегда однозначно решается в пользу бегства.
И действительно, Ипатьевская летопись от 1288 года, рассказывая о смерти Владимира Васильковича (князя во Владимире-Волынском – одном из двух центров Червонной Руси), сообщает о народном горе следующее:
«И тако плаковшеся над ним все множество Володимирцев… Немци, и Сурожьце, и Новгородци, и Жидове плакахуся аки во взятье Иерусалиму егда ведяхут я в полон Вавилоньский» («…евреи же плакали, как по взятии Иерусалима, когда вели их в плен Вавилонский»).
Объективности ради надо сказать, что подобных свидетельств о втором центре Червонной Руси, Галиче, не сохранилось. С другой стороны, такие сведения существуют в отношении Львова, который с конца 50-х годов XIII века приходит на смену Галичу в качестве столицы Галицкого княжества. Историк XVII века Бартоломей Зиморович, основывавшийся, как принято считать, на не сохранившихся документах XIII–XIV веков, сообщает, что, основывая Львов, князь Лев Данилович разделил его на четыре квартала: собственно княжеский, русский, армяно-татарский и еврейский. Речь идет о середине XIII века, и создание особого еврейского квартала позволяет говорить о существовании значительной еврейской общины на территории Галицкой Руси в этот период. Более того, похоже, что на территории, выделенной евреям князем Львом, всем места не хватило; акты городские и земские (1356) и Львовская городская книга (1384), дошедшие до нашего времени, свидетельствуют о появлении во Львове в середине и второй половине XIV века второго квартала, населенного евреями. Оба квартала сохранились вплоть до XX века.
