- Там мясной рулет и компот. Поешь?
Свят отрицательно покачал головой.
- Я был в кафе, - соврал он, - не голоден.
- Совсем не голоден? – вроде бы и простой вопрос, но задан таким тоном, что…
Свят сглотнул, ощущая, характерное пощипывание в глазах...
«Я влюбился в собственного близнеца… Не голоден! Чёрт!»
Свят молчал, наблюдая, как Ян, сползая с постели, делает пару шагов в его сторону, подходит, копирует позу, стоя в нескольких сантиметрах, касаясь ладонью дверного проёма, внимательно смотрит в глаза, на губы, снова в глаза, заставляя ощущать обволакивающий жар от близости.
- Я соскучился… тут… без тебя… И вообще… - еле слышный шёпот и нежнейшее прикосновение пальцев к открытой части руки под задранным рукавом олимпийки.
Они не касались друг друга четыре дня. И это было уже слишком.
- Может, зайдёшь ко мне? Я хочу тебе показать…
- Показать что? – шёпотом отозвался Свят и, увидев хитрую улыбку брата, вдруг почувствовал такое неожиданное расслабление, облегчение, что только сейчас понял, насколько был напряжен без близкого общения с ним.
- Пойдём, - прохладные пальцы сомкнулись вокруг кисти, потянули за собой внутрь комнаты, и Свят, не сопротивляясь, просто не имея на то никаких сил, сделал пару шагов, закрыв за собой дверь.
Ян, так и не отпуская руку брата, остановился возле стола, так, чтобы на них падал свет лампы. Свят, выжидая, не отрывал взгляда от его лица.
- Ну? Я жду, - он слегка дёрнул рукой, показывая нетерпение.
И после этого младший вдруг начал на себе задирать футболку. Свят поднял брови, усмехаясь.
- Опа… Что это мы творим?
А Ян только закусил уголок нижней губы, всё сильнее обнажаясь. А потом просто указал направление, куда нужно смотреть.
- Твою мать! – вырвалось, когда Свят увидел маленькое чёрное с шариком колечко в левом соске младшего. – Когда успел?! Сво-о-олочь же, ну?
И мурашки по всему телу, от одной мысли как это было больно. И как это… сексуально, чёрт побери!
- Ты реально крези… Ну? – а пальцы уже тянулись туда, где… Где хотелось касаться не только пальцами. – Чокнутый… Опять Кира уболтал? Его сеструха вас с ним скоро кастрирует без наркоза! Крети-и-ины! - с восхищением, с растерянной улыбкой, которую никак не удаётся спрятать.
Ян виновато пожал плечами.
- Я ему руки поотрываю! Так и передай! - но не давали покоя ни впалый живот, ни выпирающие рёбра, ни открытая грудь Яна с тёмными сосками, с колечком в одном из них.
- Не… Не надо. Это мы её уговорили, и она всё прибамбасы с работы принесла. Щипцы специальные нужны и игла такая… Ну, не совсем обычная. И колола она сама.
- Больно? Дурак! Какой же ты дурак, - Свята передёрнуло только от одной мысли про иглу.
- Не больно. Уже третий день. Скоро заживёт. Ну, классно же, скажи!
Свят заставил себя оторвать взгляд от всего, что ниже шеи близнеца, и глянуть ему в глаза, чувствуя, что его начинает мелко потряхивать.
Пальцы, бережно устроившись под проколотым соском, ощущали учащённое биение сердца.
- Что ты проколешь в следующий раз? – спокойно и тихо спросил он, делая шаг, разделяющий братьев всё это время, забираясь одной рукой под волосы, устраиваясь ладонью на тёплой шее Яна, а второй аккуратно прижимая его к себе за талию.
- Не знаю… Я ещё не решил, – успел прошептать Ян, прежде чем его рот накрыли губы брата.
Минута невесомости, когда весь мир сосредоточен только на НЁМ, на его губах, на обоюдной режущей нежности, а всё остальное исчезает напрочь. И уже не веришь, что сможешь/захочешь вернуться в обычное состояние, оторваться от всего того, что сводит с ума, что заставляет всё внутри сладко сжиматься.
- Не решил он, гад, - жар дыхания, рот в рот, не отрываясь от губ, лёгкий укус, одуряющая влага гибкого, беззастенчиво хозяйничавшего языка.
Не проходящее головокружение…
И ещё дикая слабость в коленях. А руки, губы, стараются восполнить образовавшийся за несколько дней вакуум в душе, без нужных, рвущих нежностью, прикосновений. И слишком близки слёзы от сумасшедшей кутерьмы в душе.
Свят, едва-едва касаясь губами губ брата, не закрывая глаз, внимательно следя за реакцией близнеца, гладил его ширинку дрожащими пальцами, дурея от собственной решимости. Он уже точно знал, что сегодня попытается развести своего мелкого на обоюдную интимную ласку, и по-звериному чуял, что к этому готов не только он.
А потом последовало и физическое доказательство этому – Ян, отодвинув пальцы Свята, просто-напросто расстегнул верхнюю пуговицу своих джинсов и сам же вернул пальцы брата на место. Свят, не выдержав, с шумным выдохом тихонько выстонал в улыбающиеся губы.
И всё это не отрывая друг от друга взгляда.
Пусть был приглушён свет, но и без яркого освещения знали оба, ЧТО сейчас в глазах брата.
- Меня разрывает нахрен! - прохрипел Свят, сглатывая, лаская пальцами возбуждённый член брата, не веря, что делает это, пусть пока и через джинсы.
- Я знаю… м…меня тоже… - шёпот в ответ, горячая ладошка на шею и вдруг резко откинувшаяся назад голова Яна, когда, не сдержавшись, нетерпеливые пальцы сжимают под тканью то, что так хочется чувствовать на живую.
- Свя-я-ят! - этот стон-выдох и задрожавшее тело явно давали понять Святу, что брат на грани. И что в таком состоянии, как он сейчас, сопротивляться не просто не захочет, а не сможет.
- Офигеть! - его собственная мысль-восхищение от понимания этого, но высказанная вслух прежде, чем он с наслаждением, всей поверхностью языка, лизнул взмокшую кожу на шее близнеца, почувствовав им обозначившийся кадык и неожиданно приятный терпко-солонованый вкус влажной кожи.
