Читаем без скачивания Исповедь якудзы - Дзюнъити Сага

Мы решили разделиться и отправиться на поиски пищи в разных направлениях. Мне и раньше случалось не раз бывать в здешних краях, еще когда я занимался доставкой кокса заказчикам, так что я отлично знал этот район и уверенно пошел на запад вдоль морского побережья, пока не наткнулся на ухоженный земельный участок, покрытый густым слоем сочной зеленой травы.

Я наклонился и стал осторожно раздвигать стебли, в надежде отыскать хоть что-то съестное — ягоды, коренья или, на самый худой конец, насекомых. И мне опять повезло — я обнаружил цикаду! Целые полчища цикад скрывались среди травы, насекомые тихонько сидели на тонких стеблях и были почти не заметны. Я стал носиться по всему участку, старался наловить как можно больше, но скоро выяснилось, что мне некуда складывать богатую добычу. Тогда я сбросил кимоно, связал рукава, получилось что-то наподобие мешка, за два часа моя самодельная торба оказалась полной! Я вернулся в условленное место, и мы все втроем принялись закусывать цикадами. Мы ели насекомых сырыми — чего только не сделаешь, чтобы унять голод…

Когда я заглянул на зеленый участок следующим утром, там уже было полно людей и все они пытались ловить цикад. Напрасно я старательно наклонялся и раздвигал стебли травы, ни одного насекомого к тому времени уже не осталось. От разочарования я чертыхался как заведенный, но это мало помогало справиться с голодом и жаждой. Мы стали думать, как быть дальше. Среди беженцев распространялись слухи о пунктах раздачи еды, которые власти открыли для пострадавших. Кенкити предложил пойти поискать такой пункт, но усталая Иё начала хныкать, что не в силах больше идти. Мы уложили девушку отдыхать под сломанной лодкой, а сами пересекли мост — он тоже сильно обгорел — и пошли в сторону Фукагавы.

Мы шли и повсюду натыкались на изуродованные останки человеческих тел, а впереди, сколько хватало взгляда, тянулись бесконечные обугленные руины. Уже не помню, сколько мы отшагали, окрестности повсеместно полнились слухами о спасательных центрах, но нам так и не удалось отыскать ни единого! Мы смертельно устали, жутко проголодались и буквально валились с ног, но все же дошли до самого Хондзё и были где-то неподалеку от Комэ-тё, когда Кенкити заметил что-то необычное и окликнул меня:

— Смотри-ка туда — обезьяны! — Он был прав. Целых три обезьяны, одна большая и две поменьше устроились в укромном уголке у большого дерева. — Наверное, они уснули в тенечке, — предположил Кенкити.

— Согласись, довольно необычно найти обезьян в таком месте, — заметил я.

Мы подкрались поближе и ужаснулись…

Это были не обезьяны! А три человеческих тела — мать и двое ребятишек, сгоревшие заживо! Их тела спеклись от огня, усохли и стали похожими на мартышек. Но мертвая мать продолжала крепко прижимать к себе младшего ребенка.

— Хорошая мать никогда не бросит своих детишек, даже если небо на землю рушится, — вздохнул Кенкити. Мы склонили головы над телами, сложили у груди ладони и стали читать молитву. И тут заметили, как на груди мертвой женщины что-то блеснуло:

— А ну-ка? Что там такое?

Мы осторожно перевернули тело, это было легко — трупы сильно обгорели, большей частью превратились в золу, веса в них осталось совсем немного. И тут на землю со звоном посыпались серебряные монеты! Господи, у этой мертвой женщины была чертова прорва денег — нам под ноги насыпалась целая груда, и я предложил:

— Давай еще раз хорошенько ее встряхнем?

— Погоди… Кажется, сюда идут какие-то люди…

Я поспешно оглянулся и обнаружил, что в нашу сторону действительно направляется несколько человек. Они шли цепью, и на боку у каждого болталась санитарная сумка.

— Если нас застукает санитарный патруль — конец всему делу!

Мы нагнулись и стали торопливо подбирать монетки — и тут я заметил нечто похожее на скомканную купюру — бумажка была прижата останками бедра:

— Ха! Гляди, вот это удача! — радостно завопил я. — Как банкнота могла уцелеть?

Банкнот было великое множество, видимо, женщина намочила водой широкий кусок ткани и обмотала его поверх тайного пояса с деньгами, поэтому обгорела только часть купюр, и то с одной стороны.

Кенкити удалось ухватиться пальцами за край пояса, он пытался вытащить его, но пояс застрял намертво. Тело ребенка плотно спеклось с телом матери и теперь мешало снять с трупа пояс…

— Вот дерьмо, — выругался Кенкити. — Не могу вытащить пояс! Ребенок мешает…

И стал торопить меня:

— Надо разделить тела…

Я предпринял острожную попытку потянуть мертвое тельце малютки, но ничего не выходило; мать и дитя буквально срослись друг с другом.

— Если я потяну слишком сильно, то руки оторвутся…

— Тяни, они же мертвые! Мертвецам какая разница? Я дернул со всей силы. Обугленная кожа на теле ребенка треснула, обнажилась пурпурно-алая, еще влажная плоть; ладони у меня сразу же вспотели от ужаса, на меня накатило такое мерзкое чувство — мне казалось, что ребенок смотрит на меня с укором, как будто все понимает! И я решил отступиться:

— Давай оставим все как есть, — предложил я. — Этот ребенок все время смотрит на меня, он все про нас знает! И ему совсем не нравится, что мы хотим подлым образом обокрасть его мертвую мать…

— Прекращай ерунду молоть! Не будь идиотом, мертвецам уже не нужны деньги…

— Да мне и монет будет достаточно… — отрезал я и отошел в сторону. Кенкити пришлось самому отдирать тела друг от друга. Я с невыразимым омерзением наблюдал, как от детской ручонки отделилась широкая полоса обгоревшей кожи…

Сама рука осталась на месте, только маленький кусочек обугленной до черноты плоти так и остался прилипшим к телу матери…

— Готово! — радовался Кенкити. — Все получилось, мне удалось это сделать!

Он стащил свою набедренную повязку, переложил туда деньги из пояса мертвой женщины, аккуратно обернул вокруг талии и крепко завязал.

— С таким кушем, сам понимаешь, я смогу купить новую лодку… Поторапливайся, пора нам уходить отсюда…

— Иди один — так будет лучше…

— Эйдзи, ты чего?

— Знаешь, я пойду своей дорогой! Да ты не волнуйся — я никому не расскажу…

Кенкити все понял и пошел прочь, он так ни разу и не оглянулся. А тела матери и ребенка остались лежать, теперь уже далеко друг от друга…

Позволю себе запоздало сказать пару слов в защиту Кенкити. Не стоит слишком осуждать его за это бесчинство над мертвыми! Сейчас я уверен, что мой былой товарищ заслуживает прощения. Ведь не случись землетрясения, эта женщина вместе со своими ребятишками продолжала бы жить в роскоши, окруженная толпой слуг. Их история закончилась так печально именно из-за денег… Были бы они бедными, не пришлось бы им терять времени, спасая свой капитал, может, и успели бы сами спастись. Или, по крайней мере, упокоились в мире, и никто не посмел бы надругаться над их телами после смерти…

8. Наука быть якудзой

Иногда в нашем мире происходят удивительные вещи. Например, Токудзо, артельщик плотовщиков, в самый канун землетрясения переехал в новый дом и безопасно пережил в нем катастрофу вместе со всеми своими людьми. Это просто поразительно…

…Мой собеседник вытащил из вполне современной газеты рекламный вкладыш, перевернул его, вооружился старомодной перьевой ручкой и принялся чертить на обороте план сгоревших районов старого Токио, объясняя мне…

Вот, посмотрите, как распространялся огонь. Токудзо оказался настоящим везунчиком — все постройки в окрестностях района сгорели дотла! Когда я порвал с Кенкити и бродил, оглядывая окрестности, первым неповрежденным сооружением, которое я обнаружил, оказался именно новый дом Токудзо!

Но плотовщикам некогда было рассиживаться в доме, на них навалилась настоящая прорва работы. Сами понимаете, больше половины Токио лежало в руинах, часть зданий сразу же начали отстраивать, а для ремонтных работ требовался строевой лес, так что плотовщики и рабочие с лесопилок едва поспевали обрабатывать заказы. Я спросил Токудзо, может и я смогу чем-то помочь? Он рассыпался в благодарностях — мол, на лесопилках сейчас столько работы, что даже кошка могла бы сгодиться в деле!

Мне решили доверить всю подсобную работу по кухне и следить за порядком в доме, пока дела более-менее утрясутся и вернутся в состояние, которое можно назвать нормальным. Моей главной обязанностью была закупка продуктов, я каждый день общался с зеленщиками, торговцами рыбой и соевым творогом тофу, с прочими уличными разносчиками; через несколько дней они уже стали моими добрыми приятелями. Я вспоминаю те славные времена и понимаю — то было самое простое, счастливое и беззаботное время в моей жизни! И, как всякое счастье, длилось оно недолго. Следующей весной, в начале апреля, к Токудзо явился человек, встреча с которым заставила мою жизнь сменить колею и пойти совсем по-иному…