— Вот именно этого я и боюсь. С вами что-то произойдет, а я останусь в лесу. Мне никогда не выбраться из этого леса, вы понимаете, никогда! Да и кому придет в голову искать меня здесь?
В голосе Сонды звучал неподдельный страх, заставивший Кэрри задуматься над разумностью ее доводов. А если она права? Может произойти все, что угодно. Чем черт не шутит — вдруг он действительно не вернется. Конечно, в самом худшем случае… Правда, если она пойдет с ним, то тоже подвергнется опасности. Но, по крайней мере, у нее будет больше шансов выбраться из передряги.
— Вы можете одеться так, чтобы не слишком привлекать к себе внимание?
— Нет, — огрызнулась Сонда. — Надену мини-юбку и туфли на шпильке.
— Это не так смешно, как вам кажется. — В его голосе звучали металлические нотки. — Так можете или нет?
— Я надену джинсы и футболку… — неуверенно произнесла Сонда, которая все еще не могла понять, чего от нее хочет Кэрри.
— Ваша прическа… — Кэрри окинул длинные черные волосы Сонды критическим взглядом. — Соберите волосы в пучок. И никакой косметики.
Сонда хотела было спросить, к чему такая конспирация, но вовремя вспомнила о том, что «лишних» вопросов задавать не имеет права. Она сделала все, как просил Кэрри, и была готова уже через пять минут.
— Оперативно, — похвалил ее Кэрри.
Ей была приятна его похвала, но подозрения не улетучивались. Что-то было не так во всей этой истории с покупкой идола. Зачем они остановились в лесу? Почему Кэрри не хотел брать ее с собой? Почему все это так опасно?
Неужели кто-то готов на убийство ради того, чтобы перекупить эту древнюю деревяшку? Конечно, есть люди, которые пожертвуют всем, даже чужой жизнью, для достижения собственной цели… Но малагасийский идол — это уж слишком. Что-то Сонда не слышала о том, что нынче безделушки с Мадагаскара в такой моде… Кэрри определенно темнит.
Из леса они выбрались гораздо быстрее, чем попали в него. Кэрри объяснил Сонде, что они шли другим путем, потому что на этот раз им нужно было попасть в город, находящийся в направлении, противоположном тому, откуда они пришли. Какая загадочность, вновь засомневалась Сонда. Что ж, чем дальше в лес, тем больше дров.
Они остановились у какого-то большого поселения — это было что-то среднее между городом и деревней. Маленькие, плохонькие домишки малагасийцев чередовались с двухэтажными и трехэтажными постройками, очевидно, сделанными европейцами.
Бедность контрастировала с богатством так явственно, что Сонда подумала: а не пародия ли это на все мировое устройство? В цивилизованных странах есть бедные кварталы, но они не бросаются в глаза так, как здесь…
Впервые за всю сознательную жизнь Сонда устыдилась, нет, не того, что она богата, а того, что никогда не считалась с бедностью, не думала о ней. Да и зачем ей было думать о том, что ее не касается. Ведь Виктор Тальбот оставил дочери огромное наследство…
— Теперь нам придется расстаться. — Кэрри тут же затушил попытки Сонды сопротивляться. — Даже не думайте о том, чтобы пойти со мной. Вы будете сидеть около этого дома и ждать меня, сколько бы я не отсутствовал. Сами напросились — теперь сидите. Взять вас с собой не могу. Если к вечеру меня не будет — да не бледнейте вы так, это я на всякий случай, — выбирайтесь, как сможете.
Утешил, нечего сказать. Сонда опустилась на некоторое подобие скамьи — несколько бревен, неизвестно чем скрепленных друг с другом — и приготовилась к долгому ожиданию. Синяя футболка Кэрри скрылась за поворотом, и на душе у Сонды стало холодно и пусто. Кэрри, Кэрри… Почему ты не взял меня с собой? Что я буду делать, если ты вдруг пропадешь?
Сонда поняла, что никогда и ни с кем еще не чувствовала себя так прочно связанной… Как эти бревна, крепящиеся друг к другу неизвестным, невидимым ее глазу материалом. Так и с Кэрри — она толком не понимала, что связывает ее с этим мужчиной: неуемная ли жажда приключений, страх ли остаться одной в незнакомом мире или что-то другое, вовсе не подвластное разумному объяснению…
Сонда была уверена только в одном: ни с Натаном, ни с Эриком она не чувствовала ничего подобного. И вряд ли когда-нибудь испытает это с кем-то другим. С кем-то, кроме темноглазого Кэрри с большими губами, шрамом над левой бровью, седой прядью на левом виске и глухим, но таким притягательным голосом…
Рядом с Сондой резвились шустрые темнокожие мальчуганы. Их ватага играла в какое-то подобие пятнашек: они выбирали ведущего, а потом с визгом разбегались от него, чтобы он не успел их осалить. Причем тому, кто убегал, достаточно было успеть плюнуть себе на ладонь или упасть на землю, скрестив руки на груди, — тогда догоняющий не имел права его осалить. Интересно, что означают эти плевки и падения? — задумалась Сонда. Наверняка когда-то у малагасийцев был похожий ритуал, о котором сейчас уже никто и не помнит.
Сколько ей еще придется ждать Кэрри? Час, два или целую вечность? Что ей делать, если он действительно не объявится до вечера? Расспрашивать мальчишек о том, где находится аэропорт, на языке, который они едва ли понимают…
Однако ее страхи быстро развеялись — из-за поворота показался запыхавшийся Кэрри, который, не говоря ни слова, схватил ее за руку и потащил за собой. Сонда послушно рванула следом, повторяя про себя, как волшебное заклинание: не задавать лишних вопросов.
Как тут обойтись без вопросов? — спрашивала она себя, справляясь с отдышкой после пробежки. Они уже оторвались от поселения и скрылись за стеной зеленых деревьев и кустарников. Кэрри, хоть и сбавил темп, перейдя на быстрый шаг, все еще оглядывался назад, очевидно, проверяя, — нет ли за ними погони.
Сонда вздохнула. К сожалению, она привыкла держать слово (если она рассказала Хэтти о своей поездке, то только потому, что доверяла подруге, как себе самой). А ей так хотелось получить ответ на мучившие ее вопросы… Сонда была уверена, что даже если она спросит Кэрри, почему идол окружен такой тайной, тот лишь сухо напомнит ей об условиях, с которыми он взял ее в поездку. Так что лучше уж ей молчать и не отказываться от взятых, пусть и невольно, обязательств.
— А вы — молодчина, — с уважением посмотрел на нее Кэрри. — Я-то думал, придется вам объяснять, что к чему, прежде чем вы встанете со скамейки.
— Не помешало бы, — буркнула Сонда, в глубине души польщенная его похвалой. — Вы так меня схватили, что мне было уже не до объяснений…
— Больно? — озабоченно спросил Кэрри. Ему совсем не хотелось, чтобы на ее нежной коже его стараниями появился синяк. Правда, в тот момент, когда надо было уносить ноги, он думал об этом меньше всего. Но сейчас этот вопрос почему-то его беспокоил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
