родителям (для молодой жены) и — ехать в дом жениха (для невесты). Вообще слово "гуй" встречается в "Шицзине" около восьмидесяти раз во всех этих различных значениях, во многих случаях все эти четыре значения бесспорно доказываются текстом. "Цзы", как известно, может означать и "я", и "ты", и "вы", и "они", и "девушка", и "женщина" (вернее, "человек"); young, стоящее в переводе Б. Карлгрена, добавлено самим Б. Карлгреном, против чего мы не возражали бы, если бы это маленькое добавление не меняло в корне без всяких веских оснований совсем не схоластическое в данном случае объяснение Чжу Си, подтвержденное и другими учеными.
Другим спорным моментом являются слова "сянь цзюнь чжи сы", переведенные мною словами: "И думой о князе покойном [супруге моем]", а Б. Карлгреном: "Of the former princes I think". Здесь невозможно разрешить спор: имеется ли в виду один прежний государь, т. е. "наш общий покойный супруг", или — "прежние государи", так как грамматической категории числа в древнекитайском языке не существовало. Мы должны только отметить, что толкование Чжу Си этих слов гораздо проще, естественнее и от него меньше отдает схоластикой, чем от перевода их Б. Карлгреном. Кроме того, мы должны отметить здесь частичное подтверждение версии Чжу Си, а именно, что здесь идет речь именно о княжеской семье, так как в I, III, 2 женщина в аналогичной или близкой фразе вспоминает о древних людях "гу жэнь"; в оде III, III, 2, где речь идет об управлении государством, вспоминаются прежние цари — "сянь ван". Здесь естественнее всего ожидать воспоминания о прежнем государе или государях от женщины, принадлежащей к княжеской семье.
Суммируя всё сказанное, мы должны сделать вывод, что оба рассмотренных нами места еще не дают материала для решения вопроса: идет ли в этих стихах речь о молодой девушке, отправляющейся в дом своего жениха, или о вдове, возвращающейся на свою родину. Чтобы разрешить этот вопрос, мы должны обратиться ко всему контексту стихотворения, а также однотемным произведениям "Шицзина". Свадебному путешествию невесты и свадьбе посвящены стихи 1,1,1; 1,1,6; 1,1,9; 1,11,1; UI.11; 1,111,9; IJV.7 и I.V.3, но ни в одном из них нет слез и горя по поводу отъезда невесты. Но допустим, что Б. Карлгрен прав, совершенно отвергая версию Чжу Си и предлагая вместо нее свою. Встает вопрос: кто же это провожает невесту и оплакивает ее так горько? Подружек невесты, по нашему мнению, надо исключить, так как чрезвычайно сомнительно, чтобы девушки так оплакивали свою подругу, выходящую замуж; обычно бывает обратное.
Остаются ее ближайшие родственницы — сестры и мать. Среди китайской аристократии в эпоху "Шицзина" брак был групповым, и обычно сестры главной жены становились вторыми женами и уезжали вместе с сестрой. Наиболее вероятным было бы в случае свадебного путешествия отнести это оплакивание к матери уезжающей невесты, но это, как мы полагаем, исключено здесь применением термина "ши" (ft), основное значение которого "глава рода" (по-видимому, сперва матриархального) и который в дальнейшем употребляется при вежливом обращении к другому лицу — "господин, государь". Мы видим этот термин употребленным при обращении к матери (1,111,7), он употребляется и при обращении к братьям, но мы не встречали примера и считаем этот термин едва ли возможным при обращении матери к дочери. Слова — "была беспредельная и сердце ее глубина" ("ци синь сай юань") всю высокую и подробную моральную характеристику, данную уезжающей, мы бы отнесли, при прочих равных условиях, скорее к зрелой, даже стареющей женщине, нежели к девушке в возрасте шестнадцати-семнадцати лет.
Мы не можем принять на веру целиком версию Чжу Си, связывающую эти стихи с определенным историческим событием, но должны указать, что эту версию ничто полностью ке подтверждает, но ничто и не противоречит ей. Мы считаем подтвержденным в тексте, что речь идет о возвращении на родину зрелой женщины, принадлежащей к княжеской семье и горько оплакиваемой своей подругой, скорее всего другой женой их общего супруга. Мы полагаем, что причиной такого возвращения послужило какое-либо экстраординарное событие, так как поэзия оставленной жены, обильно представленная в "Шицзине", имеет свою специфику, которая в данном стихотворении отсутствует. Версию Б. Карлгрена мы вынуждены отклонить, так как никакого подтверждения для нее мы в тексте не находим, а четвертая строфа, по нашему мнению, прямо этой версии противоречит.
Человек, бедный доблестью сердца — автор, говорящий. В древнем Китае принято было называть себя уничижительными именами, а своего собеседника хвалебными.
Источник: "Шицзин", 1987
4. Песнь забытой жены ("Солнце и месяц, вы свет земле...")
Солнце и месяц, вы свет земле
Шлете, плывя в вышине!
Древних заветы забыл супруг,
Стал он суров к жене.
Или смирить он себя не мог —
Взор свой склонить ко мне?
Солнце и месяц, не вы ль с высот
Льете на землю свет?
О, почему же любви ко мне
В сердце супруга нет?
Или смирит он себя? Найдет
Чувство мое ответ?
Солнце и месяц, радует нас
Вашим восходом восток!
Слава худая идет про него,
Что муж мой со мной жесток.
Если бы смог он себя смирить,
Забыть меня разве мог?
Солнце и месяц, с востока вы
Всходите день за днем!
Мать и отец! Ведь вам меня
Не прокормить вдвоем.
Разве он может смирить себя?
Отклик найду ли в нем?
Примечания
Царство Бэй — удел, располагавшийся в пределах нынешней провинции Хэнань. По словам Чжу Си, песни, составившие эту главу, собраны после присоединения удела к княжеству Вэй, и рассказывают также о событиях в землях Вэй.
Слава худая идет про него... — Чжу Си объясняет выражение «дэ инь у лян» — приукрашивать свои выражения, делать безобразным содержание. В 1,111,10 он объясняет выражение — «дэ инь» как «прекрасная слава». Мы бы уточнили— слава о духовной доблести. Следуя более точному объяснению Чжу Си, данному им в 1,111,10, мы предлагаем здесь точный перевод — слава о его духовной доблести (душевных качествах) нехороша.
Источник: "Шицзин", 1987
5. Ветер все дует ("Ветер все дует... Он и порывист и дик...")
Ветер все дует... Он и порывист и дик...
Взглянешь порою, — усмешка блеснет на
