губы находили мою шею, ключицы, губы, и каждый поцелуй прожигал меня изнутри, наполнял сладким огнём, от которого не хотелось убегать.
– Ты – моя звезда, – прошептал он, его губы дрожали у самой моей щеки, дыхание горячим потоком касалось кожи. – Единственная, которую я хочу видеть в этом проклятом мире.
Я ответила ему взглядом, в котором было всё: страх, желание, безграничное чувство, что росло во мне с каждой секундой.
– И ты – мой свет, Телемах, – прошептала я, впиваясь пальцами в его плечи, словно боялась, что он исчезнет.
Его движения становились всё более страстными, губы искали мои снова и снова, дыхание смешивалось, а мир вокруг растворился в этом безумном, головокружительном вихре. Мы отдавались друг другу полностью, без стыда, без страха, позволяя нашим телам говорить то, на что слова были неспособны.
Когда всё закончилось, мы лежали на его плаще, укрывшись им, словно коконом, позволяя нашим телам сплестись в одном дыхании. Море нашёптывало свою древнюю песнь, волны ласкали берег, и в этой ночной тишине, наполненной солёным воздухом и едва слышным шёпотом листьев, я чувствовала себя наконец целой.
Глава 15
Раннее утро настигло нас на берегу, окутанном мягким туманом, стелющимся над водой. Небо ещё не окрасилось золотом солнца, лишь слабый свет робко пробирался сквозь тёмные облака. Волны лениво перекатывались у моих ног, оставляя на песке тонкие следы пены, прежде чем вновь вернуться в безмолвное море.
Телемах уже был на ногах. Он стоял по пояс в воде, его силуэт сливался с серым горизонтом. Я наблюдала, как он, затаив дыхание, поджидал момент, прежде чем резким движением выхватить из воды серебристую рыбу. Взгляд его был сосредоточен, губы сжаты, словно это не просто охота, а нечто большее – древний ритуал, переданный ему от самого Одиссея.
Я улыбнулась и прижала к себе плащ, в котором мы провели ночь, всё ещё ощущая тепло его кожи. В этот момент он обернулся, его глаза встретились с моими, и я увидела в них ту же непринуждённую уверенность, что и вчера.
– Хочешь попробовать? – спросил он с насмешкой, подбрасывая в воздух рыбу и ловко ловя её одной рукой.
– Лучше оставлю это тебе, – я усмехнулась, лениво проводя пальцами по влажному песку и наблюдая, как Телемах с грацией, достойной его рода, ловит рыбу.
Он стоял по колено в воде, его движения были точными и выверенными, словно танец, которому он следовал по неведомому ритму. Мускулы перекатывались под загорелой кожей, а солнечные блики играли на каплях воды, стекающих по его плечам. Я видела, как он затаил дыхание, выжидая идеальный момент, а затем – резкий выпад, и серебристая рыба, сверкая чешуёй, оказалась в его руках.
– Слишком легко, – бросил он через плечо, с мальчишеской гордостью поднимая добычу.
– Конечно, герой, – я улыбнулась, опершись подбородком на колени. – Но покажи-ка, как ты с ней справишься дальше.
Телемах лишь покачал головой, направляясь к костру, который уже весело потрескивал, источая ароматный дым. Я наблюдала, как он ловко чистит рыбу, небрежно смахивая чешую в сторону, затем извлекает из дорожной сумки небольшую связку сушёных трав – душистый тимьян, розмарин, каплю масла.
Он работал с завораживающей уверенностью, легко и плавно, будто это был не просто ужин, а древний ритуал, который передавался из поколения в поколение. Пальцы его умело натирали рыбу солью и растёртыми травами, а лёгкий ветерок доносил до меня терпкий аромат, смешанный с запахом моря и пепла.
– Ты наблюдаешь за мной с таким видом, будто впервые видишь мужчину, умеющего готовить, – хмыкнул он, бросив в мою сторону лукавый взгляд.
– Я просто наслаждаюсь зрелищем, – призналась я, прикусив губу, чтобы не выдать больше, чем следовало.
– Тогда насладись вкусом, – Телемах с улыбкой протянул мне кусок подрумянившейся рыбы, и я осторожно взяла его пальцами, чувствуя, как горячая корочка приятно обжигает кожу.
Мы ели, сидя на плоском камне у самого края воды, смеясь и дразня друг друга, будто этот мир был только нашим, и никто не мог его нарушить. Телемах коснулся моей талии, притянув ближе, и на мгновение мне показалось, что время замерло вместе с ритмом волн.
– Кто бы мог подумать, что сын Одиссея так хорош в кулинарии, – поддразнила я, наслаждаясь утренним спокойствием.
– Когда живёшь среди женихов, лучше научиться заботиться о себе самому, – его голос был мягким, но в нём звучала скрытая усталость.
Я взглянула на него – в его глазах отражалась гладь моря и лёгкий оттенок тревоги, но я не хотела думать о том, что нас ждёт впереди. Пока не хотела.
Глава 16
Солнце уже стояло высоко, но мы не спешили возвращаться во дворец. Телемах шагал впереди, легко прокладывая путь сквозь заросли лавра и оливковых деревьев. Его шаг был уверенным, но молчаливым, и я чувствовала, что он ведёт меня туда, где прежде никого не было.
– Куда мы идём? – спросила я, стараясь уловить хоть намёк в его взгляде.
Он лишь бросил через плечо загадочную улыбку, не замедлив шага. Я понятия не имела, что он собирается мне показать, но внутри уже зарождалось странное предчувствие.
Когда мы вышли к укромной расщелине в скале, я невольно остановилась, поражённая. Передо мной раскинулась стена, покрытая красками. Глубокие охристые и терракотовые оттенки сливались с синим, как морская гладь, а белые линии мерцали подобно лунному свету на воде. В этой росписи было что-то древнее и одновременно живое, словно она не просто изображала прошлое, а соединяла его с будущим.
Я узнала это место.
Не только потому, что оно было частью Итаки. Не потому, что Телемах привёл меня сюда. Я знала его ещё до этого дня, до этой жизни.
Я уже была здесь.
Но не сейчас. Не в этом времени.
Я медленно подошла ближе и провела пальцами по прохладной каменной поверхности, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.
– Это… – я не договорила. Сердце глухо ударилось о рёбра.
– Фреска, – мягко ответил Телемах, наблюдая за моей реакцией.
– Я знаю, – прошептала я.
Я видела её раньше. Именно здесь. Но не сейчас.
Я видела её в своём времени, в другом веке, в другом мире. Эти самые изображения, скрытые под вековой пылью, были найдены мной в заброшенной пещере. Я помнила, как свет фонаря выхватывал из темноты древние линии, как дрожащими руками я касалась выцветших фигур, вглядывалась в них, пытаясь понять смысл.
Теперь я знала ответ.
Я стояла рядом с тем, кто их рисовал.
Фрески ещё не были завершены. Их
