Рассчитываю, что он освободит выход и пропустит меня. Но он так и стоит, облокотившись плечом о косяк дверного проема, и не двигается с места. Я поворачиваюсь боком и протискиваюсь мимо него, слегка задевая его предплечье. Вот же истукан! Вдыхаю воздух открытого пространства. В раздевалке я чувствовала себя мышкой в клетке. Терпеть не могу тесные комнатушки, так же, как лифты и балконы. Стараюсь минимизировать свое нахождение в ограниченных пространствах.
Он следует за мной. Идет немного позади. Уверена, что снова пялится. Ну, я тебе покажу старого коня. Молодой крови ему захотелось!
Иду в направлении денника. Он по-прежнему на шаг позади меня.
— Вы сами будете седлать? Или не барское это дело?
— А ты, оказывается, язва?
— Нет! Что вы? Просто интересуюсь, насколько глубоко вы хотите проникнуться атмосферой.
— Глубоко! Ты себе даже не представляешь насколько, — отвечает с усмешкой, поравнявшись со мной и скосив взгляд в мою сторону.
Скотина... Как же он меня бесит! Чего он так пялится?
— Ждите меня здесь. Сейчас я его приведу, — говорю, чтобы избавиться от его общества хотя бы на пару минут. Но он все равно следует за мной. Ну что ж, значит, будем седлать прямо здесь. Надеваю недоуздок на морду Акселя и вывожу из денника.
— Егор… как вас по отчеству, — спрашиваю, потому что не знаю, как к нему обращаться. Сомневаюсь, что те эпитеты которыми я окрестила его в своей голове, можно произносить в слух. Вряд ли такое обращение придется ему по душе. Боюсь в таком случае Аксель начнет катать туристов гораздо раньше, чем через неделю. Но то что ему не грозит бойня, несказанно меня радует.
— Можно просто Егор, — отвечает он, разглядывая шлем для верховой езды, который я сунула ему в руки заходя в конюшню.
— А как же субординация? Вы же начальник! Старше меня в два раза, — произношу, как можно серьезнее. А он начинает смеяться запрокинув голову.
— Я так понимаю, с математикой у тебя совсем плохо?
— Трояк! — констатирую факт. — Я гуманитарий.
— Думаю, что это мне не понадобится, — протягивает мне шлем обратно.
— Ну, если вы считаете, что в вашей голове сотрясаться нечему, то, пожалуй, не понадобится, — забираю, вешаю его на крюк. И одновременно достаю со стеллажа жесткую щетку.
— Вы правша?
— Да! А еще я Козерог по гороскопу.
— Зачем мне эта информация — спрашиваю, а сама думаю: ничего удивительного, козел обыкновенный.
— Не знаю… Мне показалось, что тебе может быть интересно.
— Неинтересно. — принимаюсь за чистку Акселя. — Я поинтересовалась, не левша ли вы, потому что хочу понимать, с какой стороны вам будет удобно забираться на лошадь. Садиться на лошадь нужно с левой стороны. И подходить к ней тоже нужно именно слева.
— Почему?
— Потому что большинство людей правши. На самом деле эта традиция берет начало с древних времен. Когда воины носили мечи. Ножны, как правило, располагались слева. Так удобнее дотянуться до оружия правой рукой. Соответственно, и садиться на лошадь гораздо удобнее слева. Традиция дошла до наших дней, потому что лошади, в основном однобоки. Если подойдете, к лошади справа, а она привыкла принимать всадника слева, лошадь может испугаться и отказаться стоять на месте.
— Он тоже однобокий? — кивает на Акселя.
— Нет! Он универсален. К нему можно подходить даже сзади… Можете попробовать.
— Ты явно хочешь моей смерти, — с гадкой улыбочкой поизносить он. — То на Локки меня посадить собиралась, то предлагаешь испытать на собственной шкуре, как лягается конь.
— Я серьезно, — перебиваю его. — Он же вольтижировочный конь. Аксель не такой пугливый и своенравный, как другие.
— Я понял... Ты пытаешься накинуть ему баллов в моих глазах.
— Я говорю то, что есть! Вы собираетесь его чистить или нет! — протягиваю ему щетку. — Я уже почистила под уздечкой. Пройдитесь теперь по спине и бокам.
Он нехотя начинает смахивать пыль со спины лошади.
— Не так! — забираю щетку. — Давайте сегодня это сделаю я, а вы внимательно смотрите и запоминаете.
— Давай, — кивает он.
Продолжаю чистить Акселя. Сегодня ему повезло, я уже чистила его во время купания. Но лишний массаж не повредит. Пусть балдеет.
— Сначала чистим лошадь жесткой щеткой. Особое внимание уделяем местам, где будет прилегать экипировка. Потом мягкой смахиваем оставшуюся пыль. Далее принимаемся за гриву и хвост, — как следует брызгаю на хвост кондиционером. — Начинаем расчесывать с кончиков и таким образом прочесываем до самого верха, потом по всей длине. Будьте осторожнее, это Аксель спокойно себя ведет. Другой конь может запросто лягнуть. Но чистить нужно обязательно.
— А чем занимаются конюхи?
— Если вы хотите наладить с лошадью связь, то чистить придется самому. Лишь иногда доверяя это дело конюху, — говорю, расчесывая гриву. — Подайте мне вон ту зеленую банку, — указываю на крем, стоящий на стеллаже. Он вертит головой. Не дожидаюсь, подхожу и сама, встав на носочки, дотягиваюсь до банки с кистью.
— А это для чего?
— Для копыт. Их тоже нужно осматривать перед каждым выездом и смазывать. Некоторые пренебрегают этими действиями, но если вы относитесь к лошади не потребительски… То сделаете и это, — присаживаюсь на корточки и прохожусь кистью по задним копытам. Перемещаюсь вперед и то же самое проделываю с передними. Аксель молодчина. Ведет себя просто превосходно, впрочем, как и всегда. — Далее амуниция, — показываю ему вальтрап и гель. — Вместо геля можно использовать меховушку. Но Аксель привык к гелю... Я не слишком вас загрузила?
— Нет! Продолжай...
Неужели ему и правда интересно? На самом деле я могла бы сделать все это гораздо быстрее и без комментариев. Просто мне как можно дольше не хочется пускать его в седло. Не хочу, чтобы он сидел на Акселе. Наверное, это ревность.
— Устанавливаем седло и внимательно пристегиваем все ремешки. Далее идет подпруга, — комментирую и проделываю все манипуляции. — Потом ногавки, — опускаюсь к ногам Акселя и застегиваю защиту ног.
— А это зачем?
— Ногавки поддерживают и защищают сухожилия и связки. Это тоже важный элемент. Если вы бережете здоровье своего коня, то никогда про них не забудете.
— Ты, я смотрю, очень бережешь его здоровье.
— Конечно! Он ведь мой друг, — говорю, смаргивая слезу. В линзах сейчас мне очень некомфортно. Я не успела поменять их после озера. Хотела надеть очки после тренировки, но не успела. Придется потерпеть еще часа полтора.
— Теперь уздечка! — продолжаю я. — Для начала снимем недоуздок. Вот так! Следите за моими руками, — аккуратно стягиваю недоуздок придерживая Акселя за морду. — Перекидываем повод через шею и правой рукой берем основание уздечки, а левой аккуратно вставляем железо в рот лошади. Натягиваем на уши. И вуаля, наша уздечка надета.
— И все?
— Нет, еще не все... Нужно застегнуть все ремешки. Запомните, что между подгарочным ремнем и мордой лошади должен проходить кулак, — демонстрирую это. — Это важно! Если застегнуть туго, то можно пережать доступ кислорода. А над подбородным ремнем должно проходить два пальца, — демонстрирую и это тоже. — Теперь все, — убираю руки за спину. — Можем идти в манеж.
13
Время, как на зло, тянется медленно. То и дело поглядываю на часы. С момента, как мы вышли из раздевалки, прошло чуть больше двадцати минут. Ну почему, когда спешишь, время летит стрелой, а когда тебе предстоит какое-нибудь неприятное занятие, то тоже самое время, словно заморожено. Почему-то мне кажется, что все, что я сейчас говорила, он пропускал мимо ушей. Уверена, что он не отличит вальтрап от геля. Не вооруженным глазом видно, что не нужно ему это. Не заинтересован он в лошади. К чему тогда все? Не понимаю… Единственное, что он делал. Так это пялился на меня, а точнее на мою задницу. Ни в первый раз меня так разглядывает мужчина, но именно его взгляд я ощущаю физически...
— Вы так и будете стоять, как статуя? Как вас там по батюшки — произношу раздраженно, размахивая перед его лицом рукой. Наконец он отмирает и задает вопрос из разряда: то, что первое пришло в голову. Хотя, может, и не первое. Возможно, все это время он прикидывал, совершеннолетняя ли я.
