— Идиот, будто для таких, как он, это имеет значение, — разозлился мой друг.
— Что ты имеешь ввиду?
— Единственный человек, который может безопасно оскорблять одного из высших дворян — тот, кто равен или превышает их по рангу, например — мой отец, или кто-то из королевской семьи, — как ребёнку объяснил он мне.
— К счастью, мой лучший друг равен ему по рангу, — улыбнулся я, думая, что это немного улучшит его настроение.
— Это лишь ухудшает положение — смотри, — он взглянул мне через плечо. Обернувшись, чтобы небрежно пройтись взглядом по комнате, я увидел, что Дэвон смотрит в нашу сторону, и он поднял свой стакан и кивнул мне, будто приветствуя.
— Так что это значит? — спросил я.
— Он уже уловил, что мы — друзья, и он, вероятно, думает, что это я отправил тебя задавать вопросы о его брате. Раньше мы с ним были в дружеских отношениях, но теперь он отметит меня как своего врага. Тебя это не защищает, тебя это ставит под удар, Морт.
— Не уверен, что понимаю, — сказал я.
— Он не может ударить по мне напрямую, так что очевидными целями для его возмездия станут мои союзники, особенно — те, у кого мало собственных ресурсов, — сказал Марк, пристально глядя на меня, и я наконец понял, что именно он пытался мне объяснить.
— Но я его даже не знаю! Я определённо никогда не собирался делать его моим врагом, — воскликнул я. Как всё могло обернуться так ужасно скверно?
— В этих кругах намерения не имеют значения, — угрюмо ответил Марк.
— Так что же мне делать? — забеспокоился я, как и подобало в этой ситуации.
— Если возможно — избегай его, и молись, чтобы он остался недостаточно осведомлённым о твоей семье и друзьях. Давай возвращаться внутрь, мы лишь вызываем в нём ещё больше подозрений, болтая тут сами по себе, — сказал Марк, и зашёл обратно внутрь. Я вскоре последовал за ним, и самостоятельно двинулся по помещению.
В итоге я попался в разговор со Стивеном Эйрдэйлом, бывшим достаточно эгоцентричным, чтобы не задавать мне никаких вопросов обо мне самом. Однако я быстро заскучал, поскольку не имел никакого интереса к торговле специями, или к тому, сколько он заработал денег, инвестируя в эту торговлю. Я уже собирался откланяться для визита в уборную, когда увидел, как в гостиную вошла Пенни, неся поднос с закусками. Она встретилась со мной взглядом, и неловко отвела глаза.
К уборным я шёл с тяжёлым ощущением в животе. За один короткий день я сумел стать политической обузой для моего лучшего друга, а также убедил другого моего друга в том, что нахожусь в союзе с тёмными силами. По крайней мере, я пока не доставил никаких неприятностей Дориану, но замечания Марка заставили меня беспокоиться о том, что он станет ещё одной целью для Дэвона, если тот узнает о нашей дружбе.
Остаток дня медленно миновал, и я наконец сумел удалиться в мою комнату, не устроив больше никаких неприятностей. Я попытался вздремнуть, поскольку предшествовавшее социальное маневрирование утомило меня, но сон ко мне не шёл. Вместо этого я провёл время, упражняясь в изученных мною мелочах. Через некоторое время я довольно неплохо овладел контролем над количеством создаваемого мною света. Я начал приноравливаться к течению эйсара, создавая световой шар. «Эйсар», как я выяснил, было правильным именем силы, которую маги использовали для создания магических эффектов.
Удобных субъектов для упражнения в сонном заклинании у меня не было, и после ястреба я стал осторожнее, поскольку всё ещё чувствовал себя немного виноватым. Ту, третью книгу я решил взять сразу же после ужина. Я не мог продвинуться в журнале Вестриуса дальше, не улучшив своё понимание лайсианского языка.
Наконец Бенчли явился с сообщением о том, что пришло время ужинать. Судя по всему, Пенни договорилась о том, чтобы он мне прислуживал, во избежание дальнейших сложностей. Каким бы тёмным ни было моё настроение, я не мог её винить. Я не чувствовал себя готовым к дальнейшим политическим интригам, поэтому взмолился о пощаде, сославшись на внезапное недомогание. Бенчли был камердинером уже много лет, и мгновенно меня понял:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Больше ни слова, сэр, я принесу ваши извинения вместо вас, — сказал он, и незамедлительно удалился.
Часом позже мои мысли прервал стук в дверь, и на миг у меня появилась надежда, что может быть Пенни простила меня за то, что я её напугал. Открыв дверь, я обнаружил снаружи Дориана, несущего поднос с едой.
— Я подумал, что ты, наверное, голоден, — сказал он.
Увидев свежий хлеб и сыр, я вспомнил, что пропустил завтрак. У меня заурчало в животе.
— Входи, Дориан, друг мне сейчас не помешает, — сказал я, отложив свою депрессию в сторону, и налепил для него на лицо свою самую широкую улыбку.
Я съел всё, что он принёс, и вскоре обнаружил, что собираю крошки с тарелки. Теперь, когда мой живот относительно успокоился, я почувствовал себя более способным к разговорам, поэтому некоторые время провёл, описывая Дориану мои невзгоды. Он был подобающим образом впечатлён глубинами моей глупости:
— Да, ты уж точно не останавливаешься на полпути, Морт, — заметил он.
Я вынужден был согласиться.
— По крайней мере, тебе выпало отвести Леди Роуз в гостиную, — сказал он. У моего друга всегда всё было написано на лице.
— Окей, выкладывай, я же видел, как ты смотрел на неё, когда мы вошли. Ты как-то с ней знаком?
Он выглядел смущённым:
— Ты помнишь, как меня на год отослали на воспитание? — начал Дориан. Это была обычная практика для дворянских сыновей и дочерей — пожить год или два в поместье другого лорда. Это помогало им больше узнать о том, как управлять королевством, давало им более широкий жизненный опыт в мире, и создавало связи с другими членами правящего класса.
— Помню, где-то в Албамарле, так ведь? — ответил я, а потом вспомнил, что дом Хайтауэров был в столице. — О-о-о-о, — ясно выразился я. У меня замечательный словарный запас, когда я стараюсь. Наконец мне в голову пришло чёткое предложение: — Ты влюбился в неё, а?
— В общем — да, — ответил он. — Но мы особо не разговаривали, так что я сомневаюсь, что она вообще меня помнит.
— Тут ты, возможно, ошибаешься, — сказал я, вспомнив о том, как она ранее бросала на него взгляд, но больше ничего не сказал об этом. Мы ещё поговорили, а потом он ушёл. Но никому из нас не пришло в голову никаких подходящих мыслей насчёт моих неприятностей с Дэвоном Трэмонтом.
Когда он ушёл, я направился в библиотеку, чтобы забрать третью книгу, «Лайсианскую Грамматику».
Глава 6
Реже всего те, что рождаются с высоким испусканием и высокой ёмкостью. Не известно, ссколько именно их рождается, вероятно — не более одного из тысячи, и немногие из них доживают до зрелого возраста. Причина этого в том, что их таланты чрезвычайно опасны, причём для них самих — в наибольшей степени. Хорошей аналогией для этого будет ребёнок, которому дали бритву или другой опасный предмет — он вероятнее всего повредит себе, нежели научится правильно ею пользоваться. Те немногие, что доживают до зрелого возраста, обнаруживают себя в одиночестве, почти без наставления в надлежащем использовании их дара, если только им не выпала удача быть найденными кем-то знающим. Из-за этих прискорбных фактов истинно талантливые маги, или волшебники, как их часто называют, весьма редки, и обычно живут в одиночестве, за исключением некоторых очень густонаселённых городов.
Еретик Маркус, «О Природе Веры и Магии»
Когда Пенелопа Купер шла по коридору, время было уже позднее. Она слишком задержалась на работе, и устала. Она могла думать лишь о том, как добраться до своей комнаты и найти там весьма заслуженный отдых. Так получилось, что она прошла через тот коридор, который вёл в библиотеку. Если бы она прошла лишь пяти минутами ранее, она встретила бы Мордэкая, и всё могло бы сложиться совсем по-другому.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
