Читаем без скачивания Герои. Человечество и чудовища. Поиски и приключения - Стивен Фрай

Согласно обычаю, оба разделись донага и встали друг к другу лицом, роя пятками землю, словно быки, готовые ринуться в бой. Первым двинулся вперед Геракл, заблокировал Антея, применив к нему удушающий захват, а затем метнул его через бедро и шмякнул оземь с такой силой, что земля вздрогнула. Сила того броска убила или уж точно обездвижила многих противников, с какими Гераклу доводилось драться. Но, к изумлению героя, Антей вскочил и бросился на него как ни в чем не бывало. Странное дело.

И тут Гераклу открылась истина. Антей был сыном Геи. Всякий раз, падая на грунт, он набирался сил от матери своей Земли.

Геракл понял, чтó надо делать. Крякнув от натуги, заключил он Антея в медвежьи объятия и, чуть присев для финального жима, оторвал противника от земли. Держа его над головой, Геракл почувствовал, как силы начинают покидать Антея. Напрягшись еще разок, Геракл сломал ему хребет и швырнул мертвого наземь. Прикосновение Геи уже не могло вернуть сына к жизни. Могучий череп Антея, как вскоре выяснил Геракл, замечательно украсил фронтон Посейдонова храма.

Продолжив свое странствие на восток, Геракл повстречал БУСИРИСА, одного из пятидесяти сыновей Эгипта[75]. Грекам были противны человеческие жертвоприношения, какие совершали жрецы ОЗИРИСА, от чьего имени происходило и имя Бусириса. Чтобы пресечь этот гнусный обычай, Геракл дал пленить себя и заковать как очередную священную жертву. Когда над его грудью занесли нож, он вырвался из кандалов, убил Бусириса, а заодно и всех жрецов его ордена. Геракл переименовал город Бусирис в Фивы – в честь своей малой родины, и как раз поэтому с тех пор географы и историки вечно вынуждены различать Фивы греческие и Фивы египетские[76].

Пусть и отвлекался он на такие вот незначительные приключения, главной своей цели – отыскать сад Гесперид – Геракл из виду не упускал.

Послушно следуя совету Морского старца «кружить по морю-матери» (что Геракл правильно счел Средиземным морем[77]), наш герой прибыл наконец к землям между Черным и Каспийским морями. Как раз там, когда достиг он Кавказских гор, в согласии с пророчеством Нерея, услыхал Геракл голос свыше.

– Добро пожаловать, Геракл. Я тебя ждал.

Геракл вскинул взгляд и прикрыл ладонью глаза от солнца. К скале был кто-то прикован.

– Прометей?

Кто ж еще? Зевс приковал титана к скальной стене громадной горы и ежедневно насылал орла[78], чтобы тот раздирал и жрал печень Прометея. Поскольку Прометей был бессмертным, его печень за ночь исцелялась, и наутро пытка возобновлялась. Бесчисленные поколения людей родились, пали и родились вновь, а их создатель и заступник вынужден был все это время претерпевать муки.

Геракл, конечно же, знал, ктó прикован к скале. Все знали. Но лишь Геракл посмел вскинуть лук и пристрелить Зевсова орла отмщения, что летел к ним от солнца.

– Не стану делать вид, будто мне его жаль, – проговорил Прометей, наблюдая, как орел падает и разбивается. – Он лишь выполнял приказ Отца-неба, но, должен признать, я постепенно возненавидел эту птицу.

Сокрушить оковы Прометея – для Геракла пустяковое дело, достаточно одного удара дубиной.

– Спасибо, Геракл, – сказал титан, потирая голени. – Ты не представляешь себе, как я ждал этого мига.

– Не уверен, будет ли столь же благодарен мой отец.

– Зевс? Это ты зря. Ты же орудие его воли в мире людей. Я наслышан о твоих подвигах. Голоса птиц уведомляли меня о том, что происходит на белом свете, а в грезах навещали меня видения. Я знаю, что и ты, и твой дальний брат Тесей освобождаете мир от мерзейших тварей, от драконов, змей и многоголовых чудищ. Трудами таких героев, как ты, боги очищают мир от существ древнего порядка.

– Зачем это Зевсу?

– Он, как и все мы, подчиняется законам Ананки[79]. Знает, что сделать мир безопасным для процветания человечества – необходимость. Наступит день, когда даже безвредные существа исчезнут с глаз смертных – нимфы, фавны и духи лесов, вод, гор и морей, о них буду ходить слухи, не более. Да, то же станет и с нами, титанами. Даже боги на высоком Олимпе поблекнут в памяти людской. Да, я вижу это, но в далеком будущем. А пока что много чего предстоит свершить. Вскоре тебя призовут спасать Зевса и остальных богов от великой неотвратимой угрозы – угрозы великанов, что прямо сейчас готовятся восстать и покорить Олимп. Для этого ты и был рожден.

Геракл нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что я всего лишь инструмент божественной воли? Своего слова не имею?

– Удел, Рок, Необходимость, Судьба. Все это настоящее. Но также и ум твой, воля и дух, Геракл. Можешь отвернуться от всего этого. Найти прелестную спутницу, провести с ней остаток дней своих в мире, заботясь о скоте, растя детей и живя в спокойном созерцании, любви и беспечности. Выкинь из головы Зевсовы планы насчет тебя. Забудь о Гере и Эврисфее. Плюнь на их жестокое использование твоего раскаяния. Ты заплатил сполна. Давай же. Иди. Ты свободен.

– Мне бы… Мне бы такая жизнь была по душе. Ох, как бы я… – проговорил Геракл. – И все же понимаю, что не для этого возник я на земле. И дело не в твоих словах и не в словах оракула, а в том, что я так чувствую. Знаю, на что способен. Отрицать это равносильно предательству. Я бы ненавидел себя до конца своих дней.

– Видишь? – сказал Прометей. – Это твоя судьба – быть Гераклом-героем, обремененным подвигами, – но и твой выбор. Ты выбираешь подчиниться этому. Таков парадокс бытия. Мы с готовностью принимаем, что воли у нас нет.

Все это было для Геракла чуточку глубоковато. Он смотрел, но не видел. Его, как и всех нас, разговоры о свободе воли и судьбе ставили в тупик и озадачивали.

– Да, ну неважно, у меня дело есть.

– Ах да. Одиннадцатое испытание из назначенных родственником. Золотые яблоки. Снять их с дерева тебе не удастся – никому из смертных это не дано. Там держит небо мой брат Атлант. Так его наказали за участие в войне титанов против олимпийцев[80]. Тебе надо уговорить Атланта помочь тебе. Сад Гесперид расположен на дальнем западе. Впереди у тебя долгий путь, уйма времени, чтобы составить план действий. А пока… – Титан встал и размял ноги. – Думаю, пора мне отыскать Зевса. Склонюсь перед ним и попрошу прощения. Уверен, гнев на меня у него уже смягчился. Может, он даже поймет, что я ему пригожусь.

– Но ты же видишь будущее – ты знаешь, что будет дальше.

– Я думаю заблаговременно. Размышляю и воображаю. Это не совсем то же самое. В добрый путь, Геракл, прими мои благословения.

Геракл пустился в путь к Гесперидам, а Прометей тем временем направил свои стопы к Олимпу и к трону Зевса.

– Напомни-ка, – проговорил Зевс. – Протемей? Промедид? Про-что-то-там, совершенно точно.

– Обхохочешься, – сказал Прометей. – Очень, очень смешно.

– Твое предательство ежедневно надрывало мне сердце. Печень отрастает быстрее. Я никогда ни одного друга так не любил, как тебя.

– Я знаю – и очень сожалею. Необходимость – лютая…

– Ага. Прячься теперь за Необходимостью.

– Не прячусь я ни за чем, Зевс. Стою перед твоим троном и предлагаю свои услуги.

– Услуги? Виночерпий у меня уже есть.

Афина все это время слушала их, а тут выступила из-за скалы.

– Ну же, отец. Давай с этим покончим. Обними его.

Воцарилось молчание. Вздохнув, Зевс встал.

Они с Прометеем приблизились друг к другу. Прометей распахнул объятия.

– Ты похудел, – заметил Зевс.

– Интересно, как так вышло. А в бороде у тебя проседь, что ли?

– Управленческие заботы.

– Ох, да ради всего небесного, – встряла Афина, – давайте уже.

– Афина, как всегда, мудра, – сказал Прометей, когда они с Зевсом выпростались из невыносимо неловких, невыносимо мужских объятий. – Никогда прежде оборот «ради всего небесного» не был столь уместен. Гиганты идут. Ты в курсе?

Зевс кивнул.

Как утверждают некоторые, Черное и Средиземное моря Геракл вновь пересек в Чаше Гелиоса. Какой бы способ ни избрал он, до сада Гесперид наш герой наконец добрался.

Заглянув за стену, он увидел дерево, увешанное сверкающими золотыми яблоками. Вокруг ствола обвился исполинский дракон Ладон. При виде смертного, подсматривающего над кромкой стены, зверь поднял голову и зашипел.

Геракл выпустил стрелу, дракон заревел от боли, и кольца его тела вокруг ствола постепенно обмякли. Еще одно дитя Ехидны и Тифона сгинуло.

Геракл перелез через стену и направился к деревьям. Как и предупреждал Прометей, смертному тех яблок не сорвать. И дело не в недостатке силы – стоило Гераклу потянуться к плоду, он исчезал.

Через час безуспешных попыток Геракл ушел из сада искать Атланта.

– Попытка оказалась бесплодной, – подытожил Геракл с редким для себя замахом на остроумие.

Атланта он нашел в жаркий полдень – сгорбленного, придавленного, изможденного.

– Иди прочь, почтенный. Иди прочь. Терпеть не могу, когда на меня пялятся.