Кочевники нередко пригоняли в Китай большое количество своих лошадей, совершенно не заботясь об их состоянии, а стремясь получить за них китайские товары, и прежде всего — шелк.
Каган Ижань пробыл на престоле всего пять лет. За это время он не прославился войнами или захватом добычи, но успел отправить в Китай три посольства. Умер сравнительно молодым. Возможно, Ижаня отравили, как и его отца.
На каганский престол был возведен его малолетний младший брат и преемник Бигя-Гудулу-хан. Китайский император направил к кок-тюркам посла с грамотой, в которой признал права кагана на престол и назвал его «Дынли-ханом». В ответ в империю Тан было отправлено кок-тюркское посольство с пожеланиями благ по случаю Нового года и подарками{136}. Однако признание со стороны Китая не помогло сохранить стабильность в каганате. Из-за малолетства кагана вокруг его престола шла постоянная борьба между претендентами на верховную власть. В ближайшем окружении огромную власть захватила в свои руки его властолюбивая мать Пофу, которая не только влияла на Дынли-кагана, ставшего игрушкой в ее руках, но и «дозволила» своему фавориту, тархану Инь-сы, «вмешиваться в государственные дела».
Претензии на власть со стороны «худородного» тархана и тщеславной вдовы вызвали особое недовольство среди родственников кагана, членов рода Ашина, которые чувствовали себя ущемленными. «Поколения пришли в несогласие». Особую угрозу для единства каганата имело то, что два дяди кагана Дынли, имевшие титулы шадов-правителей западного и восточного крыльев кок-тюркского войска, стали управлять своими аймаками совершенно самостоятельно, игнорируя Каганскую ставку. «Самые сильные ратники им принадлежали». Каган и окружавшие его фавориты лишились поддержки своих воинов. Это вызвало злобу и ненависть у интриганов.
По наущению своей матери каган вызвал в ставку западного шада, казнил его, а сам принял командование западным крылом кок-тюркского войска, заставив тем самым серьезно опасаться за свою жизнь восточного шада. «Колеблемый страхом», он «напал на хана и убил его». После этого восточный шад Панкюе-тегин провозгласил каганом сына Бигя-Гудулу-кагана. Однако Гудулу-шад сверг с престола и убил нового кагана и возвел в каганы его младшего брата Сюаня, потом убил и его, а провозгласил каганом самого себя.
Подобная чехарда и убийства одного за другим трех каганов не остались незамеченными в стане врагов кок-тюрок. Пока претенденты на каганский престол и их приближенные отчаянно боролись между собой за власть, пришли в движение подвластные им кочевые племена. В 742 г. против восточных тюрок восстали басмылы, уйгуры и карлуки. Объединенными силами они разгромили тюркское войско и убили кагана Панкюе. Старейшиной племени басмылов провозгласили Гйедйе Иси-ханом, а вожди уйгуров и кар-луков стали западным и восточным шадами в новом, Басмыльском каганате{137}. Потерпевшие поражение кок-тюрки не думали сдаваться. Они провозгласили каганом сына убитого Панкюе, Усу-миши.
Бедственным положением тюрок решили воспользоваться китайцы. Император отправил к ним своего посла, чтобы он склонил кагана в китайское подданство и тем самым обезопасил себя и своих людей. Но каган отказался — он не терял надежды восстановить свое государство. Часть кок-тюрок, уставшая от борьбы и не согласная с каганом готова была подчиниться империи Тан.
В это время объединенное войско басмылов, уйгуров и карлуков ударило по ставке Усу-миши. Каган бежал. Его сын и приближенные вместе с пятью тысячами семей кочевников перешли границу империи Тан и подчинились китайцам. Сын кагана Гэлачи даже получил от императора княжеский титул.
В 744 г. басмылы окружили остатки войска кагана Усу-миши. Каган был убит. Ему отрубили голову и отослали ее китайскому императору в Чанань, где она была помещена в Великий храм.
Видимо, каган басмылов Иси надеялся таким образом доказать китайскому императору, что является полновластным правителем всей Центральной Азии.
Однако оставшиеся в степях кок-тюрки все еще не сдавались и продолжили борьбу. Они провозгласили каганом Баймэй-хана, младшего брата убитого Усу-миши. В самом тюркском племени, уставшем от бесконечных войн, междоусобиц и неразберихи, произошли «великие смятения». Часть знатных древне-тюркских «вельмож» сочла для себя приемлемым перейти на сторону победителей и признала каганом правителя басмылов. Против кок-тюрок выступило китайское войско во главе с полководцем Ван Чжун-цы. В горах Сахэнэй он ударил по укрывшимся там тюркским кочевникам Або-тархана и разбил их.
В 744 г. уйгурский вождь Гули Пэйло, занимавший пост восточного шада в Басмыльском каганате, внезапно восстал против Иси-кагана. В союзе с карлуками уйгуры разгромили басмылов и убили их кагана. В 745 г. дошла очередь и до кок-тюрок. Уйгуры напали на ставку Баймэй-кагана, убили его, а отрубленную голову кагана отослали в Китай. Пэйло взял в плен ханшу Пофу, вдову Бильге-кагана. Он направил посольство в Китай, где был представлен в качестве полновластного кагана Уйгурского каганата.
Второй Восточный Тюркский каганат с этого времени навсегда прекратил свое существование{138}. Он распался от внутренних междоусобиц и восстаний телесских племен, истощения сил у кок-тюрок, лучшие воины которых были истреблены в бесконечных войнах.
Несмотря на жестокое поражение и гибель своего государства, тюркский народ избежал тотального истребления. Кок-тюрки вошли в состав Уйгурского каганата и государства кыргызов на Енисее. Вероятно, тюрки в Горном Алтае сохранили свою самостоятельность. В течение столетия древние тюрки, жившие в Туве и Монголии, «удерживали свое имя» и «томились» под властью уйгурских каганов{139}. Они пытались завязать отношения с тибетцами и племенем шато, участвовали в нападении на Бешбалык. Несмотря на помощь уйгуров, он был взят тюрками в конце VIII в.{140}
Военные действия, которые тюрки проводили самостоятельно, имели ограниченный, локальный характер. Такие походы могли совершать отдельные группы тюркских кочевников, живших на территории Горного Алтая, Тувы и Монголии. Кок-тюрки, оставшиеся после крушения Второго Восточного Тюркского каганата в Минусинской котловине, подчинились правителям енисейских кыргызов. Они участвовали в войнах и походах в составе кыргызских войск{141}. Во время кыргызско-уйгурской войны за господство над Центральной Азией минусинские кок-тюрки участвовали в завоевательных походах кыргызов и разгроме Уйгурского каганата.
Древние тюрки Горного Алтая выступили в качестве союзников кыргызов в войне с уйгурами.
В эпоху Кыргызского каганата древние тюрки проживали в степях Центральной Азии. К этому времени они были «крайне слабы»{142}. В последующее время тюрки вошли в состав родственных тюркоязычных племен и ассимилировались среди них.
В период, последовавший вслед за падением Второго Восточного Тюркского каганата, тюрки потеряли свою государственность, рухнула и сложившаяся за предшествующие столетия военно-административная система. Древнетюркский этнос к этому времени разделился на несколько обособленных групп, находившихся в составе разных государственных образований. Восточные тюрки сохранили места своего обитания в Монголии и Саяно-Алтае.
Несмотря на утрату государства и истребление правящей элиты, древние тюрки сохранили основные особенности своей культуры. Они по-прежнему хоронили умерших сородичей в сопровождении верховых коней, в полной воинской амуниции и с оружием, возводили поминальные оградки и устанавливали каменные изваяния. Перестали сооружать монументальные воинские мемориалы в честь умерших каганов и других представителей высшей знати, поскольку это был государственный воинский культ. Поминальные и триумфальные памятники в честь памятных событий и выдающихся побед стали сооружать уйгурские каганы{143}.
Продолжало развиваться и военное дело кок-тюрок, которое приобрело у разных групп свои особенности.
Кок-тюрки, жившие на Енисее, формировали отряды легковооруженных конных воинов, входившие в состав войска кыргызских каганов. Они были вооружены сложносоставными луками разных типов со срединными боковыми, одной или двумя парами концевых и срединной фронтальной накладками. Воины могли поражать цель стрелами с железными трехлопастными и плоскими наконечниками разных форм, предназначенными для стрельбы по незащищенному панцирем противнику. Были у них и трехгранные, и четырехгранные наконечники, рассчитанные на пробивание панцирной брони. Наиболее распространенными у минусинских кок-тюрок были трехлопастные стрелы с вытянуто-пятиугольным и удлиненно-шестиугольным перьями. В лопастях стрел имелись округлые отверстия. На древки стрел с крупными трехлопастными наконечниками надевались полые костяные шарики-свистунки. Воины хранили и носили стрелы в берестяных колчанах, украшенных костяными орнаментированными пластинками. Из других видов оружия, применявшихся в ближнем и рукопашном бою, минусинские тюрки имели палаши, кинжалы и тесла.{144}
