— Я рад, что вы в порядке, — сказал он. — Я слышал новости про Институт Франклина. Полагаю, вы были там?
— Это было ужасно, — сказала Эми.
Она рассказала ему все — от секретной библиотеки в особняке Грейс до человека в черном в музее и тройняшек Старлингов, которые, кажется, взорвались.
Мистер Макентайр нахмурился:
— Я звонил в больницу Университета Джефферсона. Старлинги будут жить, но чувствуют себя плохо. Они будут выздоравливать еще несколько месяцев, что, боюсь, временно исключает их из соревнования.
— Это был человек в черном, — сказал Дэн, — он поставил нам ловушку.
Глаз мистера Макентайра дернулся. Он снял очки и протер их галстуком; нос его отбрасывал тень, как бы разделяя лицо на две части.
— Этот взрыв… Судя по вашему описанию, я бы сказал, что это был звуковой детонатор. Очень искусный, специально сделанный так, чтобы оглушать ударом, взрываясь, и вызывать только локальные разрушения. Кто-то знал, что делает.
— Откуда вы знаете столько про взрывчатые вещества? — спросил Дэн.
Старик посмотрел на него пристально, и Дэн вдруг понял, что тот не всегда был юристом. Он много повидал на своем веку — много опасностей.
— Дэн, ты должен быть осторожен. Этот взрыв чуть не стал концом соревнования для вас. Я надеялся, что смогу держать нейтральную сторону. Меня не должны заподозрить в том, что я помогаю какой-либо команде. Но когда сгорел особняк вашей бабушки… Короче говоря, я понял, в какое затруднительное положение я вас поставил.
— Вот почему вы прислали нам фонарь ультрафиолетового излучения?
Мистер Макентайр кивнул:
— Я встревожен тем, насколько сильно другие команды стараются избавиться от вас. Кажется, что они все делают для того, чтобы столкнуть вас за борт.
— Но им это не удалось, — сказал Дэн. — У нас есть второй ключ. Ни у кого ведь его нет, правда?
— Дэн, то, что вы нашли — это только путь ко второму ключу. Будьте уверены, это — правильный путь, и я рад, что фонарик пригодился вам. Но это вовсе не единственный путь. Другие команды могут найти разные пути к следующему ключу, или, если они считают, что у вас есть полезная информация, они могут просто последовать за вами, как попытались это сделать Старлинги, и отобрать информацию у вас.
Дэн почувствовал, что он словно стучится в закрытую дверь. Каждый раз, как только казалось, что появился свет в конце тоннеля и они подошли к следующему ключу, случалось что-то плохое или становилось понятно, что они по-прежнему далеко.
— Итак, как же мы узнаем, когда найдем настоящий второй ключ? На нем что, будет написано большими буквами «Ключ номер два»?
— Вы поймете, — сказал мистер Макентайр, — он будет более… вещественным Важным и видимым куском пазла.
— Отлично, — усмехнулся Дэн, — это все проясняет.
— А что, если Нелли права?
Голос Эми дрогнул:
— Что, если это слишком опасно для двух простых детей?
— Не говори так! — крикнул Дэн.
Эми повернулась к нему. Ее глаза напомнили ему разбитое стекло — они так же сверкали, и взгляд словно раскололся на кусочки.
— Дэн, мы чуть не умерли. Старлинги в больнице. А ведь это только второй день соревнования! Разве можно продолжать в том же духе?
У него пересохло в горле. Эми в чем-то была права. Но разве могли они просто повернуться и уйти? Он представил себе, как они возвращаются к тете Беатрис с извинениями. Он мог потребовать назад свою коллекцию, вернуться в школу, жить нормальной жизнью, где люди не пытались каждые несколько часов то поймать его в ловушку, то спалить в пожаре или взорвать.
Мистер Макентайр, должно быть, увидел, о чем он думал. Лицо старика побледнело:
— Дети, нет! Вы не должны так думать, вы не должны думать об отступлении!
— Но мы всего лишь д-дети, — заикаясь, произнесла Эми, — вы не можете ожидать от нас, что…
— Дорогая моя, слишком поздно!
В какой-то момент в голосе мистера Макентайра послышалась паника — ужас от того, что они вот-вот отступятся. Дэн не понял почему. Потом мистер Макентайр сделал глубокий вздох. Казалось, он взял себя в руки.
— Дети, вам нельзя возвращаться. Ваша тетя Беатрис была в бешенстве, когда вы исчезли. Она поговаривает о том, чтобы нанять детектива и найти вас.
— Но она же нас не любит! — сказал Дэн.
— Пусть так. Но пока она официально не сдаст вас социальным службам, она может оказаться в ответе перед законом, если с вами что-то случится. Если вас найдут, то отправят в приют. А могут даже разлучить. Возврата к прежней жизни нет.
— Вы не можете помочь нам? — спросила Эми. — Я хочу сказать, вы же — юрист.
— Я и так помогаю вам уже сверх меры. Дополнительная информация — вот все, что я могу вам дать.
— Какая информация? — насторожился Дэн.
Мистер Макентайр понизил голос:
— Один из ваших соперников, Йона Уизард, готовится к дальнему путешествию. Я боюсь, вы очень скоро с ним столкнетесь. Они с отцом заказали сегодня утром в Нью-Йорке билеты первого класса.
— Куда?
— Если вы подумаете о той информации, которую вы нашли, то поймете.
— Я уже поняла, — сказала Эми, — и мы доберемся туда первыми.
Дэн не понял, о чем она говорит, но он был рад, что Эми снова разозлилась. Ему не нравилось доставать Эми, когда она плакала.
Мистер Макентайр вздохнул с облегчением:
— Итак, вы продолжаете? Вы не сдадитесь?
Эми посмотрела на Дэна, и они пришли к молчаливому согласию.
— Мы продолжим, — сказала Эми. — Но мистер Макентайр, скажите правду, почему вы помогаете нам? Вы же не помогаете другим командам?
Старый юрист явно колебался:
— В Институте Франклина вы предупредили Старлингов, что им грозит опасность.
— Ну, разумеется, — сказала Эми.
— Они не сделали бы того же для вас.
— Возможно. Но это казалось так естественно.
— Интересно…
Он бросил взгляд на улицу:
— Больше я ничего не могу сказать.
— Пожалуйста, сделайте нам одолжение, — попросила Эми.
Она сняла плед с клетки с Саладином, и вдруг Дэн понял, почему она взяла клетку с собой.
— Эми, нет!
— Дэн, мы должны. Все это для него небезопасно.
Дэн хотел возразить, но что-то его остановило. Он вспомнил, как они проталкивали бедного кота вверх по воздушной шахте, когда вытаскивали из пожара, затем как заставили сидеть в кошачьей клетке, пока ехали в поезде. А что, если Саладин оказался бы вместе с ними во время взрыва? Если бы малыш пострадал, Дэн никогда не простил бы этого себе.
— Хорошо, — вздохнул он.
— Это что, кот мадам Грейс? — нахмурил брови мистер Макентайр. — Как вы?..
— Он выбрался из пожара вместе с нами, — сказала Эми. — Мы надеялись оставить его себе, но… мы не можем взять его туда, куда мы направляемся. Было бы несправедливо подвергать его опасности наравне с собой. Не могли бы вы оставить его у себя, пока мы не вернемся?
— Мурр, — сказал Саладин и посмотрел на Дэна таким взглядом, словно хотел сказать: «Ты же это не всерьез?»
На лице мистера Макентайра было почти такое же выражение:
— Я не знаю, дорогая… Я не… тот, кто умеет хорошо ухаживать за животными. У меня был однажды пес, Оливер, но…
— Пожалуйста, — попросила Эмили, — это же кот нашей бабушки. Я должна знать, что с ним все в порядке.
Старый юрист выглядел так, словно готов был сбежать, но он лишь глубоко вздохнул:
— Я возьму его, только ненадолго.
— Спасибо. — Эми передала ему клетку. — Он ест только свежую рыбу, больше всего любит красную.
Мистер Макентайр моргнул:
— Красную? Рыбу? Ну хорошо… Постараюсь сделать все, что в моих силах.
— Мурр, — сказал Саладин, что, возможно, значило что-то типа: «Не могу поверить, что вы оставляете меня с этим стариком, который не знает даже, что я люблю красную рыбу».
— Дети, вам пора, — сказал мистер Макентайр. — Ваша няня уже нервничает. Помните, что я сказал вам: никому не доверяйте!
И с этими словами Уильям Макентайр обернулся и пошел вниз по улице, неся в руках клетку с Саладином так, словно это была коробка с радиоактивными материалами.
* * *
Когда они шли обратно к машине, Эми сказала:
— Мы летим в Париж.
Дэн думал в этот момент о Саладине, а в ушах у него еще звенело от взрыва в музее, так что он не был уверен, что расслышал ее правильно.
— Ты сказала, в Париж?.. В смысле, во Францию?
Эми достала мобильный телефон Шинейд. Фотография с письма Бенджамина Франклина все еще была на экране — секретное послание, написанное между строк, светившееся желтыми буквами.
— Когда Франклин был уже в преклонном возрасте, — сказала Эми, — он был американским послом в Париже. Работал над мирным урегулированием войны за независимость. У него был дом в местечке под названием Пасси, и все французы думали, что он — рок-звезда.
