Стивен сильно болел несколько дней, но вскоре дело пошло на поправку – для такого нежного с виду ребенка он обладал поразительной выносливостью. Ко всеобщему облегчению, у него не возникло никаких подозрений, что болезнь его вызвана чем-либо, кроме собственного непослушания и неумеренности, и он торжественно объявил Памеле, что никогда больше не станет есть леденцов.
Однако все остальные, за исключением его сестры, знали правду, и все без малейшего колебания возлагали вину на Джейсона Хоксуорта. Гвенни, вернувшаяся после еженедельно совершаемой поездки к родственникам, сообщила Памеле, что люди в деревне относятся к нему весьма враждебно, особенно с тех пор, как он выказал абсолютное безразличие к выдвинутым против него обвинениям и к порожденной ими неприязни.
Памела никак не могла обрести покой. Она держала дверь возле винтовой лестницы надежно запертой, и время от времени спускалась, чтобы проверить засов, и даже когда Стивену стало лучше и он ночью обходился без сиделки, она не могла проспать более пары часов без того, чтобы не подняться наверх и не зайти в его комнату, чтобы убедиться, что все благополучно. Ее преследовали сомнения и страхи, которыми она не могла поделиться ни с кем в доме леди Таррингтон. Она выглядела такой бледной и усталой, что доктор Мередит после одного из посещений Стивена сказал ей:
– Знаете, мисс Фрэйн, это никому не пойдет на пользу, а мальчику менее всех, если вы сделаетесь похожей на тень из-за того, что произошло. Вас не в чем винить.
– Да, я тоже так считаю, – ответила она. – Я много думала об этом, и мне не в чем себя упрекнуть. Будущее меня беспокоит, а не прошлое. Сэр Стивен на моем попечении, и если он снова пострадает, то за это в значительной степени буду ответственна я.
Доктор внимательно посмотрел на нее:
– У вас есть основания этого опасаться?
Она задумалась. Они стояли в коридоре у комнаты Стивена совершенно одни, поскольку Мелисса находилась в комнате для занятий и вряд ли слышала этот разговор. Памела, в свою очередь, посмотрела на Мередита с некоторым вызовом:
– Сэр, один раз на его жизнь уже покушались, однако не было предпринято никаких реальных усилий выяснить, кто несет ответственность за это. Вот что меня пугает.
– Любой здесь, в поместье Таррингтон-Чейс, и в деревне, скажет вам, что ответственность лежит на Джейсоне Хоксуорте, – без обиняков ответил Мередит. – Его уже все осудили и признали виновным.
– Я убеждена, что это не что иное, как слепой предрассудок! – воскликнула Памела. – Вы только представьте на один миг! Если человек замышляет такое преступление, едва ли он поручит это дело столь заметному лицу, как индийский слуга, тем более облаченному в свою национальную одежду, да еще средь бела дня. Это было бы до крайности неразумно, а мистер Хоксуорт не производит впечатления глупца.
– Да, мисс Фрэйн, он не глуп, – сдержанно согласился Мередит. – Но он надменный и ожесточенный и со времени своего возвращения в Таррингтон сознательно сделал все возможное, чтобы настроить против себя местных жителей. Они ожидают от него худшего и потому готовы в это поверить.
Памеле хотелось знать, почему Хоксуорт покинул Таррингтон и почему, если он настолько презирает его обитателей, вообще вернулся сюда, но она поостереглась выяснять это у доктора, опасаясь, что тот расскажет Джейсону про ее расспросы.
– Конечно же вы правы, – признал Мередит, – когда говорите о слепых предрассудках, хотя нужен человек со стороны, чтобы это осознать. Я признаю, что разделяю ваши опасения. Подобные предрассудки всегда опасны, а в этом случае – особенно.
– Учитывая то, что я слышала о поведении мистера Хоксуорта, мне кажется, мысль о такой опасности не слишком его тяготит, – ответила Памела.
Доктор признал справедливость этого суждения легкой улыбкой, но со всей серьезностью произнес:
– Опасность нависла не только над Джейсоном, мисс Фрэйн! Тот, кто покушался на жизнь Стивена, делал это с намерением переложить вину на Джейсона, и это вполне удалось. Соответственно, если будет предпринята вторая попытка и она увенчается успехом, настоящему злоумышленнику не придется чего-либо особенно опасаться, поскольку никто не станет искать убийцу дальше чем в Мэйз-Корт. Это представляет опасность и для Джейсона, и для мальчика.
Глава 6
Памела не сомневалась, что опасения доктора Мередита обоснованны, поскольку представлялось вполне вероятным, что, кто бы ни совершил неудавшееся покушение на жизнь Стивена, он предпримет еще одну попытку. Угроза, нависшая над ребенком, наполняла ее столь тревожным предчувствием, что она даже нашла в себе достаточно мужества, чтобы заговорить об этом с леди Таррингтон, но это лишь вызвало новые яростные нападки на Хоксуорта, повторные угрозы немедленного ее увольнения в том случае, если она позволит Стивену какое-либо общение с ним, и категорический отказ даже рассматривать возможность того, что кто-то другой ответственен за случившееся. Так что Памеле пришлось, со своей стороны, принять все возможные меры предосторожности, хотя она сознавала, насколько они незначительны. Пока Стивен был болен, присматривать за ним не составляло особой сложности, но к середине сентября он выздоровел и стал выходить на улицу, что усложнило обязанности Памелы – ограничивать в какой-либо мере его свободу без объяснения причин. Леди Таррингтон настаивала на том, чтобы он ничего не знал о грозившей ему опасности, и, хотя Памела соглашалась с этим в принципе, это делало проблему, стоявшую перед ней, вдвойне сложной.
Она попросила Гвенни помочь присматривать за ним, и как-то рано утром служанка подняла ее и сообщила, мол, Стивен, вышел из дома и повел Рассета на прогулку в сторону нижнего леса, где обитает Брин Морган.
Памела мигом оделась й помчалась догонять Стивена.
Утро выдалось солнечное. Осенние краски легли на лес пурпурными и золотыми мазками, но ей некогда было любоваться красотами природы – она почти бежала. Памела знала, какая тропинка ведет к хижине Брина Моргана, потому что Стивен однажды показал ей дорогу туда, уговаривая ее отвести его в госта к Брину. Но она, разумеется, не согласилась.
Тропинка извивалась по лесистому склону холма и вскоре вывела ее к реке, над которой клубился туман. Она уже с трудом различала тропинку, но по-прежнему бежала, запыхавшаяся и встревоженная. Господи, неужели Брин обитает в такой глуши и так далеко от поместья? Может, она заблудилась? Но вдруг где: то впереди залаяла собака, и через пару минут она оказалась на поляне и увидела небольшое каменное строение. Лохматая собака, привязанная к пню в нескольких ярдах от дома, рвалась с цепи и заходилась бешеным лаем, но, когда Памела осторожно подошла к двери дом, она услышала тявканье Рассета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
