Читаем без скачивания Тяжелая корона (ЛП) - Ларк Софи

— Ты заплатил пятьдесят тысяч долларов. Ты можешь заставить ее делать все, что захочешь… — говорит Аида благоговейным тоном. — Ты мог бы заставить ее поиграть с тобой в Call of Duty. Или послушать Джона Майера. Или сходи в ту дерьмовую забегаловку на Бродвее, которую ты так любишь…

— Не принимай предложений Аиды, — говорит мне Кэл. — Она думает, что налет на магазин товаров в Ригливилле — это идеальное свидание.

— Э-э, это так, — говорит Аида с абсолютной убежденностью. — Я купила нам одинаковые пижамы. И пушистые тапочки! Тебе нравятся эти тапочки, не пытайся вести себя круто перед Себом.

— Они такие мягкие, — признает Кэл.

Я качаю головой, глядя на них двоих, и в груди у меня становится странно легко.

Я думаю, что удача наконец-то ко мне возвращается.

У меня не было возможности поговорить с Еленой лично после аукциона, она подошла к столу своего отца на противоположной стороне зала, и они почти сразу ушли.

Я надеюсь, это не было признаком того, что Алексей разозлился из-за того, что я купил свидание с его дочерью. В конце концов, он позволил ей участвовать, зная, что исход был неизвестен.

Мое крупное пожертвование на благотворительность почти исчерпало мой текущий счет, но это не имеет значения, у меня припрятано в другом месте чертовски много наличных. Каждый из нас, Галло, получает ежегодное пособие из семейных фондов, и мы можем получать больше, если нам это нужно. Я жил экономно, деля квартиру с Джейсом. Пятьдесят тысяч — это не совсем мелочь на карманные расходы, но я рад их заплатить.

В свою очередь, организаторы мероприятия предоставляют мне контактную информацию Елены, чтобы назначить дату. Конечно, у меня это уже есть… это разрешение звонить, которого мне не хватало. Я немедленно отправляю ей сообщение, написав:

Надеюсь, ты не возражаешь, что я украл эту ставку.

Через несколько минут она отвечает:

В этом и был смысл аукциона.

Я печатаю:

Твой отец не против, что я веду тебя на свидание?

Она отвечает:

Тебе нужно его разрешение?

Я могу представить выражение ее презрения. Я не знаю, раздражает ли ее то, что с ней обращаются, как с движимым имуществом, или потому, что она предпочитает плохого мальчика приверженцу правил. Но, конечно, ее отец не обычный чрезмерно заботливый родитель. На карту поставлено гораздо больше.

Я просто оцениваю шансы, что меня застрелят, когда я буду подходить к твоей входной двери.

Минутная пауза, затем она отвечает:

Кевлар не требуется. Но я надеюсь, что ты пришел бы в любом случае.

Я ухмыляюсь.

Безусловно, я бы пришел.

Мы назначили нашу дату на следующую субботу. Всю неделю я хожу в мечтах. Я ничего не предвкушал очень долгое время.

Мне повезло, что Данте в Париже. Если бы он был здесь, он бы определенно попытался положить этому конец. Я могу представить его хриплый голос и пристальный взгляд в тысячу ярдов:

— Ты думаешь, это умно, Себ? Выбрать единственную дочь босса братвы? Ты знаешь, что они скормят тебя своим гребаным собакам, если ты положишь на нее руку.

Данте попытался бы заставить меня отменить. Но его здесь нет, и Неро был бы самым большим лицемером в мире, если бы попытался прочитать мне лекцию о неуместных романтических связях. До того, как он встретил Камиллу, главное, что привлекало его в женщине, было то, что она была недоступна и, вероятно, доставляла ему массу неприятностей.

Аида тоже не может занимать высокие моральные позиции. Мне приходилось вытаскивать ее из бесчисленных передряг. Она, кажется, не склонна пытаться отговорить меня, вероятно, потому что видела Елену собственными глазами, поэтому знает, насколько это было бы бессмысленно. Все, что говорит Кэл, желая мне спокойной ночи, когда я высаживаю их у их квартиры, это:

— Удачи.

Кажется, что до субботы остается целая вечность. Я пытаюсь отвлечь себя большим количеством работы, физическими упражнениями и планированием устроить свидание, которое Елена не скоро забудет.

Я забираю ее из особняка ее отца на улице Астор. Он находится в самом конце тенистой, обсаженной деревьями аллеи, на обширной территории, окруженной высокими каменными стенами.

Ворота открыты, как будто они ожидают меня. Я веду свой грузовик по длинной подъездной дорожке, которая ведет прямо к неприступному каменному фасаду.

Дом немного похож на замок, с несколькими уровнями стен и башен и высокими узкими окнами, увенчанными готическими арками. Но это не особенно красиво. Он тяжелый и неповоротливый, с камерами слежения, установленными в каждой выгодной точке. Ухоженные живые изгороди также имеют угнетающий вид, слишком упорядоченный и однородный, и фактически не обеспечивают никакой приватности на территории.

Я почти уверен, что Алексей Енин будет там. Когда я паркую свой грузовик и подхожу к парадным дверям, я готовлю себя встретиться с ним лицом к лицу. Вместо этого дверь открывает один из его солдат, брутального вида мужчина с кроманьонским лбом, прищуренными глазами и коротко подстриженной бородой. Он большой мальчик. Не такой большой, как Данте, но чертовски близок к нему.

— Dobryy den, — вежливо говорю я по-русски. Это одна из всего лишь четырех фраз, которые я знаю.

Охранник молча оглядывает меня с ног до головы. Я почти ожидаю, что он обыщет меня на предмет оружия. Вместо этого он открывает дверь немного шире и отходит в сторону, чтобы я мог войти в дом.

Затем Алексей выходит вперед, одетый в кашемировый свитер и брюки, на ногах бархатные тапочки.

— Себастьян Галло, — говорит он своим рокочущим голосом.

Он протягивает руку для рукопожатия. Его рука большая и негнущаяся, пальцы распухли так, что золотое кольцо на правой руке врезается в плоть.

Я испытываю своего рода атавистическую нерешительность прикасаться к нему, но, конечно, я должен подавлять эти импульсы, когда имею дело с гангстерами. Вы должны пожать им руку, похлопать по плечу и сесть с ними за стол, даже когда каждый инстинкт в вашем теле кричит вам убраться подальше от такого явно опасного человека.

Черты лица Алексея широкие и грубые, без какой-либо поразительной красоты, которой обладает его дочь. Но в одном он действительно похож на нее: с его длинными седыми волосами, спадающими на плечи, у него тот же вид варвара — дикого и чужого.

К нам присоединяется второй мужчина. Он намного моложе, вероятно, лет двадцати пяти, того же возраста, что и я. Он выглядит точь-в-точь, как Елена. Так похож на нее, что это поражает меня. Он белокурый, с такими же фиалковыми глазами и такими же резкими, экзотическими чертами лица. Он одет в строгий темный костюм с высоким воротником, как священнослужитель. Но выражение его лица никак нельзя назвать трезвым — он ухмыляется и протягивает руку для рукопожатия.

— Адриан, — говорит он. — Я брат Елены.

— Priyatnoh poznahkohmeetzah, — говорю я, исчерпав еще двадцать пять процентов своего репертуара.

— Хо! Очень хорошо, — говорит Адриан, одобрительно кивая головой. — Ты сделал свою домашнюю работу, мой друг.

Как и у Елены, у Адриана русский акцент, но его английский безупречен.

Я чувствую, что Алексей наблюдает за нашим общением. Выражение его лица гораздо труднее прочесть, чем его сына. Он не кажется недовольным, но и не кажется дружелюбным.

— Позвольте мне прояснить ситуацию, — говорю я сразу. — Между моей семьей и Братвой произошел некоторый конфликт. Я надеюсь, мы сможем оставить все это позади. Теперь, когда ты возглавляешь чикагское отделение, я надеюсь, мы сможем мирно сосуществовать. Возможно, даже с пользой.

— Ты говоришь от имени своей семьи? — спрашивает Алексей, прищурив свои бледно-голубые глаза на меня.

Я мгновение колеблюсь. Это ключевой вопрос в наши дни. Но если не я, то кто? Мой отец не будет встречаться с братвой в ближайшее время, и Данте тоже.