- Да в ванну я вашу пойду, - решаю быстренько съехать с темы, пока ещё можно можно выйти из неё красиво. - Душ сломался, я весь в мыле.
- Ааа... Оооо....
Она откидывается головой на спинку кровати, чуть съезжая по подушкам вниз.
- Простите, мне стыдно... Я подумала... - отзывается растеряно. Краснеет.
А мой перевозбужденый организм шалеет окончательно. Я мыслено луплю себе подзатыльники.
Господи! Да что ж за женщина такая неправильная. Ещё и извиняется. Ладно, поговорим после.
Разворачиваюсь и ухожу от неё в душ. И только стоя в кабине, осознаю, что Аня по - настоящему меня испугалась. Это неприятно. Ну а чего я ждал? Если я перевернул ее жизнь и засунул девушку в свою, да ещё и в удобной версии.
Успокаивая взбунтовавшееся тело и совесть, позволяю себе покайфовать под нормальной водой чуть дольше, чем требуется и выхожу из кабины.
Вытираюсь. Наверно, мне тоже стоит извиниться. Надеваю халат и открываю дверь в спальню.
- Аня... - ищу девушку глазами, но ее нигде нет.
Да что ж такое! Сердце ухает. Это все Басов твои шутки - пошлые и дебильные. Подхожу к шкафу и дергаю дверцы. Вещи на месте. Замечаю, что на кровати не хватает покрывала. Значит, Аня решила организовать себе для сна новое место. Более безопасное от меня? Нужно ее найти.
Новая порция нервов накрывает меня, когда я не могу найти Аню на первом этаже. Ни в гостиной, ни на диване в кухне, даже на садовых качелях во дворе - моей жены нигде нет.
Снова возвращаюсь на этаж. Ну не в моей же спальне ей быть, в самом деле? И я абсолютно прав, Ани в моей постели нет!
У Васьки. Это последний вариант. А если и там нет? Ну не ушла же Аня в город пешком... Осторожно жму ручку на спальни сына и замираю.
Я никогда в жизни не видел, чтобы мой сын так крепко кого-то обнимал во сне.
В груди что-то сжимается. То ли от облегчения, что Аня не ушла, то ли просто от умиления, как уютно этим двоим ещё вчера чужим друг другу людям, спать, прижавшись носами.
Я оставляю дверь открытой для освещения и переступаю порог спальни. Подхожу ближе к кровати и накрываю сладкую парочку тем самым покрывалом, с которым сбежала Аня.
Вглядываюсь в их безмятежные лица и мне на секунду кажется, что они очень похожи. Нос, губы, пушистые ресницы...
Ну быть этого, конечно, не может. Усмехаюсь. Ибо, это мужчина может не знать о своём отцовстве, а у женщин в этом плане все предельно понятно. Говорят, что пропустить невозможно...
Отхожу от кровати и опускаюсь на кресло. Уходить не хочется. Ощущаю себя несправедливо обделённым чем-то очень вкусным, потому что для третьего человека на постели Васьки места, конечно, нет, а мне очень хочется присоседиться.
Прикрыв глаза, выдвигаю у кресла подножный пуфик и устраиваюсь удобнее.
Как-то один раз я уже спал в такой позе. Когда у Васьки начали резаться зубы, а Марина наотрез отказалась отдавать ему свою грудь на растерзание. Вот эта первая ночь с бутылочками стала адом и переломным моментом нашего странного с ней сожительства. А потом ничего... Да и сын смирился с непутевостью своих родителей именно в эту ночь, полюбив соски и чужую тетю.
Мне почему-то кажется, что Аня никогда бы не доверила своего ребёнка няне. Более того, она бы проездила мне все уши правильным прикусом, наложила строгое вето на соски и заставила носить ребёнка после кормлений, чтобы не срыгивал. А потом сама б взбивала дурно пахнущие пресными овощами мешанины...
Кажется, я схожу с ума! С тихим стоном поворачиваюсь на бок. Все эти детские проблемы перестали меня волновать с появлением в доме Галины Васильевны. Я смирился, что сын в опытных руках и начал зарабатывать бабки. Именно они мне тогда казались задачей номер один.
«Ну и что Басов? Как ощущения на длинной дистанции?» - Потролить самого себя - это прям святое дело.
«Стремные.» - Сознаюсь и расписываюсь. Потому что теперь, вернувшись примерно в такую же «деревню», из которой я родом, сидя в съемном доме, с подставной женой и таким неудобным для предвыборной кампании ребёнком, моя душа первый раз за столько лет теплеет. Я различаю оттенки эмоций и не хочу сбежать, чтобы закрыться в кабинете.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А ещё, обычно, я каждый вечер долго кручусь на дорогущем ортопедическом матрасе, на анатомической подушке под гипоалергенным одеялом, пытаясь уснуть. Но сегодня в странном кресле с цветами я поджимаю ноги, складываюсь в какую-то сомнительную позу и мгновенно вырубаюсь, чуть позже сквозь сон, ощущая, что меня тоже укрывают одеялом.
Глава 20. Общее утро.
Аня
Настойчивая вибрация телефона заставляет вынырнуть из приятных сновидений и открыть глаза.
Первые несколько секунд, пока включается мозг, я не понимаю, где нахожусь. Но сонное детское: «Доброе утро!» - Моментально сносит меня в реальность.
Я сажусь на кровати и поворачиваюсь к Васе, поглаживая его животик рукой. Он подрагивает от детского хихиканья под моими пальцами.
- Доброе... - растеряно улыбаюсь ребёнку и вздрагиваю, слыша новый виток вибрации.
- Алло! - Раздается справа от меня недовольное и тоже сонное.
Значит, мне это все не приснилось. На сeкунду прикрываю глаза, ловя в себе ощущения легкой эйфории и смущения. Я укрывала Бориса ночью одеялом и, кажется, даже любовалась тем, что мужчина не ушёл в удобную постель, а остался рядом с нами. Почему-то мне кажется, что для Басова это совершенно несвойственно.
- Какие телевизионщики, Арина! - Рявкаeт Борис и подскакивает с кресла. - Сколько время? Десять? О, Боже... - Молчит несколько секунд и трёт лицо ладонями. - Да я просто бесконечно рад, что тебе удалось их выцепить! Ладно. Сколько у нас времени? - Пауза. - Сколько? Ну зашибись. - Сбрасывая звонок, Борис швыряет телефон на кресло.
- Доброе утро, господа. - Говорит чуть раздражeнно и пафосно, но смотрит тепло. - Через десять минут у нас с вами начнётся первое семейное испытание. Арина везёт какую-то местную передачу «Утро со звeздoй». - Борис бросает взгляд на зеркальную дверцу шкафа и рассматривает свое отражение. - Да уж... - пытается пригладить руками торчащие «дрыком» волосы и качает головой в стороны, разминая явно затёкшей шею. - Ну и видок утром у «звезды» так сeбe.
- Доброе утро, папочка! - На ноге Басова виснет Василий. - А я не понял, кто к нам приедет?
- Помнишь моих коллег тетю Арину, дядю Дениса...
- Ну... - пытливо хмурится парень.
- Они и другие люди будут снимать про меня передачу, чтобы рассказать всем, какой я хороший. Помнишь, о чем мы вчера с тобой договаривались?
- Помню, - ответственно кивает Василий, но я, видя при этом его горящий взгляд искателя приключений, уже заранее мысленно готовлюсь к сюрпризам.
Внимание ребёнка переключается на пульт от телевизора, а мы с Борисом сталкиваемся глазами.
- Готовность номер один, - говорит мне с вызовом. А я чувствую в этом попытку скрыть волнение.
- Да, конечно. - Встаю с детской постели и, прихватив покрывало от своей кровати топаю на выход из комнаты.
Борис догоняет меня в дверном проёме.
- Аня, - чуть удерживает за руку и понижает голос. - Я бы хотел... - он делает паузу, подбирая слово, - извиниться за вчерашнее вторжение. И за то, что вынудил уйти из спальни.
- Это не из-за вас, - я киваю и благодушно решаю снять с его совести один мучительный груз. - Ушла я не из-за вас. Вася заплакал. Приснилось что-то. Как я поняла по обрывкам сопливого рассказа, он вчера на бесконтрольном потоке смотрел мультики по телевизору и наткнулся на истории про зомби.
- Я ее уволю! - Стискивает зубы Борис, очевидно, имея в виду вчерашнюю нерадивую няню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И на этот раз мне даже не хочется его успокаивать. Потому что детская психика, не имеющая пока социального иммунитета, очень хрупкая вещь. И обращаться с ней небрежно - настоящее преступление. Хватит уж детям специфических родителей.
На первом этаже раздается долгий и настойчивый звонок домофона.
