— Может, не стоит? Ты забыл, что нас предупредили про опасность?
— Просто посмотрим и все!
— Если мы будем плыть вдоль тела, то с вероятностью пятьдесят процентов доплывем до головы этой змеи. Я уверен, это плохая идея.
С низким гулом и скрежетом существо отодвинулось от нас, и из борозды, в которой оно лежало, вылетели пузыри газа. Сердце мое заколотилось в два раза быстрее. Не спрашивая Жоржа, я развернул батискаф и включил двигатель на полную.
— Куда ты?! — злобно произнес биолог. — Мы должны понять, что это! Зачем тогда вообще было погружаться?!
— У тебя совсем инстинкт самосохранения притупился? Если мы тут погибнем, то об этой штуковине вообще никто не узнает! А так хоть видеоматериалы отправим!
Жорж замолчал. Видать, здравый смысл в нем взял верх над безрассудным любопытством.
— Оно огромное, — сказал я, когда мы уже отплыли на приличное расстояние, — чтобы вырасти до таких размеров, нужно много пищи.
— Секвойи тоже огромные, — недовольно ответил Жорж.
— При чем тут секвойи? Это явно было не растение.
— Я имею в виду, что получать энергию это создание может не обязательно из плоти других существ.
Мы поднялись к пещере. Я посмотрел на показатель количества кислорода (он расположен чуть ниже подбородка), запаса еще на два часа.
— У тебя воздуха сколько? — спросил я.
— Два двадцать.
Плыли по дну пещеры. Жорж включил налобный фонарь и смотрел по сторонам, не моргая. Я смотрел вперед. Георадар рисовал карту. Погружение длилось уже двадцать семь минут. Метров через пятьдесят пещера разветвлялась так, что левое направление вело чуть вниз, а правое уходило резко вверх. Решили проверить правое. Поплыли вверх. К моему изумлению, примерно через десять-двенадцать метров мы вынырнули и оказались, как сказали бы на Земле, в воздушной полости. Правда тут эта полость, вероятно, заполнена составом атмосферы Титана. Поверхность жидкого метана, на которой мы колыхались, кипела!
— Ну… — протяжно начал биолог, глядя на мое удивленное лицо, — наши пещеры тоже имеют подобные конфигурации. Я думаю, тут нечему удивляться. А вот это кипение…
— Почему метан кипит?! — спросил я и тут же сам нашел ответ, глядя на термометр, который показывал температуру за бортом плюс два градуса.
Перед нами был скалистый берег. Я подал чуть вперед, и часть батискафа зашла на сушу.
Глава 21. В западне
Мы стояли в каменном зале, который расходился в несколько направлений тоннелями. Я держал в руках гарпунный арбалет. Подогрев скафандров отключили.
— Пошли, — сказал Жорж.
Освещая путь налобными фонарями, мы двигались в сторону одного из коридоров.
— Не слишком ли большая разница в температуре? — спросил я, ступая по скользкому каменистому полу.
— Возможно, где-то есть что-то наподобие термального источника, только не жидкого, а газообразного.
— Почему не жидкого? В недрах Титана же есть вода.
— Это лишь теория. Если вода тут и есть, то она на глубине десятков километров.
Я шел чуть впереди Жоржа. Вдруг звук его шагов стих. Я обернулся и увидел, что он, остолбеневший, смотрел наверх. Подняв голову, я сначала не поверил своим глазам — весь потолок пещеры был усеян белыми существами, напоминавшими слизняков. Размер их был навскидку пятьдесят сантиметров. Они расползались в разные стороны от луча фонаря. До потолка было метров пять. Секунд двадцать мы растерянно стояли, задрав головы, пока Жорж не произнес:
— Загарпунь одного.
Я прицелился в слизня и выстрелил. Гарпун вонзился в тело неземного создания и, судя по стуку о скалистый потолок, пронзил его насквозь, но слизень не спешил отлепляться. Я дернул за веревку, и между нами с Жоржем на камни шлепнулось амебоподобное существо с прозрачной мембранной кожей. Я видел все его внутренности: какие-то сгустки внутри него сжимались и разжимались, по трубкам что-то перетекало, перекатывалось, пульсировало.
Вдруг из тела создания вылезли нити длинною в метр и начали рыскать по полу, будто пытаясь что-то нащупать. Нити были явно жесткие, в отличие от самого туловища. Одна из таких нитей попыталась обхватить оружие, но я отдернул его. Из раны слизня вытекала прозрачная жидкость. Внезапно тело существа поменяло цвет на зеленый, а потом на желтый. Теперь он синий. Красный! Ярко-оранжевый! Снова красный! Подобно каракатице, слизень пускал цветовые узоры по всему телу.
Мы попятились от него, понимая, что красный — цвет тревоги. Возле нас упала еще одна особь, потом еще и еще. Не мешкая, я подбежал, уперся ногой в пробитое тело этой твари и выдернул гарпун. К этому моменту вся пещера полыхала алыми переливами узоров! Пол будто ожил! В стороне, откуда мы пришли, все кишело этими созданиями. Нити из их тел метались по пространству, извивались, искали нас — непрошеных гостей, обидчиков, вторгшихся в их владения. Я схватил Жоржа за костюм и потянул на себя. В этот момент что-то вонзилось мне в ногу, и я услышал сигнал о разгерметизации скафандра! Одна из тварей опутала мою голень своими черными веревками! Жорж наклонился, взял это существо и рывком отделил от меня.
— Бежим! — биолог указал направление в глубь пещеры, туда, где нет этих скользких созданий.
Лучи фонарей скакали по мокрым стенам. Топот наших ног эхом разлетался по пещере. Мы не знали, преследовали они нас или нет. Кое-как, в условиях низкой гравитации, неслись мы прочь в неизвестность, лишь бы уйти подальше от опасного роя. Желание остановиться возникло, только когда я начал задыхаться.
— Стой, — прохрипел я, — костюм!
Я показал на ногу. Жорж обхватил ткань скафандра и пережал ее так, чтобы метан перестал попадать внутрь. Метан легче воздуха, подаваемого из баллона, поэтому, просачиваясь через разрыв штанины, он устремлялся вверх, к шлему. Я глубоко дышал. Никак не мог надышаться. Жорж, склонившись, держал мою ногу. Взоры наши были направлены в сторону далеких красных мигающих огоньков. Немного придя в себя, я сел на корточки и сам стянул ткань вокруг ноги.
— Надо перетянуть, — сказал биолог, — давай веревкой с гарпуна.
Пока я держал штанину, пытаясь понять, приближаются эти существа или нет, Жорж сделал перевязку. Кусок веревки он перепилил стрелой.
— У тебя кровь, — заметил биолог.
— Похоже, он мне икру проткнул.
— Идти можешь?
— Да.
Стояли плечом к плечу, смотрели в даль тоннеля. Свечение стало оранжевым. Гарпун я держал наготове.
— Может, успокоятся, — предположил я.
— Шустрые какие оказались.
Я кинул взгляд на экран с показаниями запасов кислорода.
— У меня уже на час сорок, — сказал я.
— Ничего, успеем, — ответил биолог, осматривая потолок, на котором, к счастью, никого не было.
— Эти отличаются от того паука. Они как мы, в тепле живут.
— Давай отойдем подальше от них. Возможно, они как-то ощущают наше присутствие. Может, если отойдем, быстрее успокоятся.
Я повернулся спиной к огонькам. Пещера уходила вниз под углом градусов двадцать и сворачивала влево. Осторожно, глядя по сторонам, мы плелись по черному тоннелю. На душе было неспокойно. Наши лучи резко перескакивали с пола на стену, со стены на потолок и снова на пол. Арбалет я держал прикладом к плечу. Жорж резко обернулся — что-то послышалось сзади. Никого. Тоннель заметно расширялся. Вдали мы снова услышали звук кипения жидкого метана. От стаи слизней мы отошли максимум метров на восемьдесят, да еще и за поворотом скрылись.
— Все, тут подождем, — сказал Жорж и подошел к стене.
Я сел на пол. Рассматривал ногу, которая начала ныть. Сквозь разрыв ткани было видно небольшую ранку и кровоподтек.
— Тут следы слизи, — отметил биолог, — но я никого не вижу. Видимо, они ползают по всей пещере.
— Иди сюда, не надо там ходить. Мало, что ли, досталось нам?!
— Надо изучить. Когда еще представится такая возможность.
Навел на него фонарь — он стоял метрах в пятнадцати от меня спиной, что-то ковырял у стены. Перевел свет на потолок. Высоко, метров пять-семь точно.
